А между тем, несмотря на всю свою рассеянность, она не могла не заметить странность в обхождении с нею. Ее принимали с большим почетом, не знали, куда усадить, чем угостить, но в то же время с нею всем было как-то особенно неловко. Она подметила несколько странных, непонятных взглядов, расслышала несколько, шепотом произнесенных, фраз, очевидно, относившихся к ней и выражавших не то какой-то ужас, не то сожаление.
Чему ужасаться? Кого сожалеть? Что все это значит?
Я стоял, смотрел на него и чувствовал, как сердце переполняется и растет в груди – оно уже с трудом помещалось в ней. Мне хотелось подарить деду все-все, что только есть в мире самого прекрасного. И вдруг я понял, что нужно сделать. И незаметно ушел с праздника и вернулся в дом.
В квартире деда была приветливая полутьма. Я забрался на стол у мойки и вытянулся во весь рост. Она стояла на самом верху кухонного шкафа – вафельница бабы-тёти. Я снял ее и немного постоял, баюкая ее в руках. А потом зашел в дедову спальню. В его молитвенник была вложена мятая пожелтевшая бумажка. «Вафельное сердце» - было написано сверху красиво, как в старые времена.
Так вот, оказывается, как называются вафли бабы-тёти – «вафельное сердце».Я не очень хорошо умею печь, но я прилежно следовал всем указаниям рецепта, и скоро на столе уже стояла большая миска с тестом. Как раз когда я собрался печь вафли, дверь с шумом распахнулась.
- Чем это ты тут занимаешься? – подозрительно спросила Лена.
Потом она увидела вафельницу.
- О…Я никогда не забуду, как мы с Леной пекли для деда вафли в Иванову ночь, пока на берегу фьорда настоящие жених и невеста играли свадьбу. Мы сидели напротив друг дружки по обе стороны стола и больше молчали. С моря доносилась музыка и радостный гул голосов. Я наливал тесто, Лена снимала готовые вафли.
Когда мы уже кончали печь, пришел дед. Он ужасно удивился, увидев нас.
И еще больше – когда понял, чем мы занимаемся.
- Сюрприз! – завопила Лена так, что обои стали отходить от стен.А потом мы ели вафли «вафельное сердце» в первый раз после смерти бабы-тети – дед, Лена и я. Я совершенно уверен, что она смотрела на нас с неба и улыбалась. И дед тоже улыбался.(с) Мария Парр «Вафельное сердце»
Сестры везде одинаковы: лучшие друзья и лучшие враги в одном лице, и всегда знают тебя лучше, чем ты сам.
Лайла никому об этом не говорила, но все больше укреплялась во мнении, что воспитание маленьких детей – лучший испытательный срок для потенциального сотрудника полиции. (Особенно Клинту, потому что для него такое признание стало бы настоящим праздником. Она легко представляла, как он склоняет голову набок, кривит рот в присущей ему довольно раздражающей манере и говорит: «Это интересно», или: «Вполне возможно».) Матери были прирожденными полицейскими, потому что малыши, как и преступники, частенько агрессивны и опасны.И если женщина, воспитывая ребенка, проходила эти ранние годы, сохраняя спокойствие и самообладание, она вполне могла работать и с настоящими преступниками. Главное, что требовалось от копа, – не поддаваться эмоциям, оставаться взрослым.
"С одной стороны, мы все хотим быть счастливыми. С другой стороны, мы все знаем, что делает нас счастливыми. Но мы этого не делаем. Почему? Да все очень просто. Мы слишком заняты. Слишком заняты для чего? Слишком заняты для того, чтобы быть счастливыми".
~Меттью Келли
"
Я, как и всегда, перебирала заявки, не особо вчитываясь в них, давно перестала задумываться над желаниями и поступками людей. Это их грехи, за них они ответят. Нам всем когда-то воздастся по заслугам."
У любого человека есть дурная сторона! И любой выбирает сам, взращивать ее или нет.
То, что у всех на виду, уже не интересно.
— Я твой старший брат, ты моя младшая сестра. — Алекс поправил золотисто-белый локон ее шелковистых волос. — Ты обязана смотреть на меня восхищенным взглядом и соглашаться со всем, что я говорю.
— Чушь! — резко возразила Абби, откинув голову так, что ее волосы выскользнули из его рук. — Я давно уже вышла из того возраста, когда думала, что ты святой, Ал.
— Жаль, — ответил Алекс. — Ты намного снисходительнее относилась ко мне, когда думала, что я святой.
«Вера, как сварливая жена, – любил говаривать отец, – она никогда не уходит, сколько ее ни гони».
А всё жадность человеческая.Неотразимое оружие в сочетании с человеческой глупостью.
Ненавижу подземелья — шахты, тоннели и Тринадцатый дистрикт. Я с ужасом думаю о том, что могу умереть там, хотя это глупо — ведь если я умру на поверхности, меня непременно закопают в землю.
И да, я страшно жалею, что так всё вышло. В принципе, мне и не хотелось с ней разводиться. И если бы не мать, которая давила с разводом, наверное я так бы и жил на две семьи. Дом, в котором тебя обслуживают, любят, ублажают, и любовница с сыном.
Любовь- это только слово.Лишь то, что за ним ,имеет значение.
Русь, ты вся поцелуй на морозе!
Расстояние преодолеть вот это гребаное в несколько сантиметров, а такое впечатление, что она на другом краю вселенной.
Если мужчина любит женщину, он сделает все, чтобы та была счастлива. Воспитает ее ребенка как своего, обеспечит всем, чтобы любимая ни в чем не нуждалась. Будет носить на руках.
Даже отойдет в сторону и позволит уйти к другому. Если для ее счастья это необходимо. И примет обратно, даже зная, что она бежит к нему от самой себя. От чувств, которые она питает к тому, другому мужчине.
Можно предположить что во всем виноваты евреи и велосипедисты. Но, похоже, это не так.
Я не собираюсь бежать домой, судорожно выполнять ваши поручения и нестись обратно. Создайте мне рабочие условия – и я с радостью буду все выполнять здесь!
Мой взгляд тут же переместился на его шевелюру, и у меня вдруг закралось подозрение, что он вовсе не седой, а просто это его цвет волос, учитывая окрас второй ипостаси.
— Кайен — тоже снежный барс? — спросила, впрочем, совсем не о седине.
— Разумеется, леди. Он наш правитель.
— Угумс, — промычала я, после чего огорошила: — А насчет самодеятельности — так рано еще. Если понадобится, вот тогда и проявлю.
— Вы бесподобны, леди, — тихо рассмеялся мой собеседник.
Девушки у тебя меняются так часто, что мы не успеваем запоминать, как их зовут.
Жизнь – это не видеоигра с большим числом вариантов, из которых можно выбирать. Время проходит, ты проходишь вместе с ним, чаще поступая так, как можешь, чем так, как хочешь. Остальное делает судьба, а удача вносит в это свою лепту. И все.
Что же касается норвежцев, то они всегда стремились быть сами по себе. Даже внутри собственной страны они расселены так, будто специально стараются держаться подальше друг от друга.
А если разобраться, сейчас, в это самое мгновение, кто-то отмечает праздник, кто-то – день рождения, играет музыка, все смеются, веселятся. Да-да, в один и тот же миг кто-то умирает, а кто-то звонко хохочет. Если увидеть сразу весь мир, можно сойти с ума. Смерть – рождение, горе – радость, слёзы – смех, ссора – любовь, ночь – день, луна – солнце, зло – добро. Я вдруг вспомнил урок русского языка. Вот они, эти, как их там… антонимы. Вся наша жизнь состоит из этих самых антонимов.
При всем изяществе их леденящего душу вида вели они себя как необремененные интеллектом подростки-близнецы, только их вкус в выборе друзей и одежды был лучше, а айкью – в разы выше.