Ніби зло — це такий птах, як стерв'ятник, чи що, — і він летить геть, щойно злочинця, на якому він сидів, заарештовано.
– Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?
– Нет.
– Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое – продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил – просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.
– Просто социопат, – заметила Джейн.
– Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз – и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно.
А н я. Шучу. А ты хороший и у тебя все серьезно. Но потом ты мне за это отомстишь. Т а г и р. За что? А н я. За то, что я стану подержанной машиной. Даже если ты сам ее подержал.
Я хочу, чтобы он понял: нас «таких, как раньше» не существует. Вернуть некому и некого. Есть я — другая. Есть он — другой. Есть ты. И есть жизнь. Если он хочет войти — пусть стоит у двери и учится стучаться. Долго. Без гарантий.
Как говорится, истцы и ответчики выигрывают и проигрывают, а адвокаты выигрывают всегда.
-Ники, за последние сто лет только один царь не жил с балериной. Знаешь кто?-он шутливости ткнул пальцем в грудь:- Это я. Не повторяй моих ошибок.
Зря говорят, что в бокале можно утопить свои печали. То ли пили мы не то, то ли печали наши оказались непотопляемы и тонуть отказывались, заразы.
Мозг похож на мускул. Его нужно тренировать, иначе он усохнет.
«…корабли, покоящиеся на дне океана невозможно реконструировать. Они будут нести в себе проклятье, которое перейдёт на тех, кто ими владеет».
У самогона в нашей стране богатая история. Во времена Владимира Великого он назывался «вареное вино» или «перевар». Во времена Ивана Грозного напиток получил название «корчма», и только в 1917 году вошло в обиход всем знакомое слово «самогон».
...никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже.
Если кто-то и может руководствоваться в своих действиях только одним голым рассудком, то это точно не принцесса. Она, во-первых, девочка, во-вторых, эмоциональная, а в-третьих, подвижная.
Интерес всегда провоцирует любопытство, которое в ряде случаев может оказаться смертельным.
Иногда мне кажется, что твой самый главный враг — это ты сам.
— Я не совсем уверен в том, что ты хочешь мне предложить, Веледара, но я люблю тебя, и если ты не будешь пытаться сломать мне нос при каждом поцелуе, то я уже согласен.
Говорят, дуракам везет, — значит, быть дураком не так уж и плохо.
Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.
Каждый из нас одинок в свой смертный час; и лишь гордец мнит, будто он не одинок во всякий миг своего существования.
Создавая беспорядок, бери, что тебе нужно.
Я доживу до весны! Сдохну, но доживу!
– Для тебя есть кофе, а для меня – свежевыжатый треш, – буркнул Дюк, поправляя широкие спортивные штаны. Это единственное, что было на братце из одежды.
– Может, фреш?
– Когда на тебя спящего падает тип, лапающий мою сестру, это именно треш, - припечатал старшенький.
— Льдов величие неоспоримо, необъятно, непогрешимо. Подо льдом моря и реки, подо льдом земля и долины, льдом истинным окованы души великих! Льды венчают горы, изо льда сотканы облака, льдом покрыты небесные тела! Велики льды! Нет преграды для них иной, чем сияние сердец достойных! Подобны сердца достойных ярчайшим звездам, жар их плавит лед и железо, кровь их лавиной сносит преграды! Лишь те, в чьих сердцах пламя, а в глазах лед величия, достойны править Зандаратом, колыбелью льдов!
И что с инженерными навыками у меня не очень. Нормальные попаданцы могут сразу приклепать командирскую башенку к Т-34, построить паровой двигатель из подручных материалов и даже собрать на коленке атомную бомбу (не говоря уж об АК-47). У меня подобных талантов не было.
"— Я не вкусная! Кожа да кости! И жир на груди! Двойка!"
В нашей коммуналке живут сорок восемь честных советских граждан. На всех — одна кухня и одна уборная. Здесь все равны, одна большая счастливая семья, секретов — ни у кого. Все знают, кто когда встает, кто что ест и кто что сказал у себя в комнате. Перегородки тонкие, а иногда даже до потолка не доходят. А в одной комнате сразу две семьи живут. Они там очень умно придумали — разделили комнату полками, а на них, чтобы друг на друга не смотреть, книжки толстые про Сталина поставили.
Товарищ Сталин сказал, что такая коллективная жизнь помогает чувствовать себя коммунистическим «МЫ», а не капиталистическим «Я». Мы все с ним согласны. И по утрам часто поем революционные песни, дожидаясь своей очереди в уборную.