Похоже на то, как мужик, чтобы отомстить барину, на воротах повесился
- Да, это политика, - согласилась Амадис с добродушной усмешкой, - и лучше бы тебе привыкнуть играть в эту игру. Война - это просто политика с мечами, и мы намерены победить.
- Я лучше разбираюсь в магии, - пробормотала Иссенья, оставляя женщину с ее бумагами.
- Весело вы живёте.- Да, мы такие. А у вас как?- Ну, у нас ничего интересного. Мы из тех, у кого на Новый год салат с зелёным горошком. Мои родители мечтают о втором ребёнке. Но сначала надо как-то обзавестись квартирой побольше. Так что пока они сидят вот так вот и мечтают, мечтают... А ещё у них всё время нет времени.- Времени ни у кого нет.
Любовь - это переговоры. Каждый день, каждую секунду. Любовь похожа на дитя. Ее надо направлять, лелеять, взращивать.
Любая профессия, которая требует полной отдачи, сама заставляет человека принимать решение. Если нужен совет, жертвовать ли всем остальным ради профессии, увлечения или просто кого-то, значит, человеку это не нужно, не до смерти нужно.
- За тобою бегала, дед Мороз! Пролила не мало я горьких слёз!
Из чего Марина сделала вывод, что не зря они сбивались в кучки, наверняка, уже начали игристое пробовать. Ну как же, Лидка же говорила, пробовать надо, а то вдруг прокисло? В итоге всем было весело
Ничто не бодрит с утра так, как прорвавшие на кухне трубы!
– Я... привык все проблемы решать с помощью разговоров.
– Я тоже, просто если собеседник перед этим выпил слабительное, он быстрее соглашается с твоими доводами, особенно если ты перекрываешь дверь в туалет.
-'А ты мог бы мне, и сказать, - я сердито фыркнула на него.
- Ага, прямо представляю этот разговор : ты в истерике, я в гипсе.
Легко быть праведником, когда перед тобой нет ни одного искушения. Поэтому все это - ложные истины.
«Тот, кто вглядывался в его походку, поворот головы, посадку, тот ясно видел всегда сознательность движений, т. е. каждое движение было выработано, разработано, осмыслено, выражало идею», – писал знакомый семьи Толстых, профессор медицины Владимир Федорович Снегирев. И всякий, кто хотя бы однажды встречался с Толстым, чувствовал, что этот человек кроме жизни, которую он провел на глазах у всех, прожил еще одну. Не ту, которой жили его современники и которой живем мы. Жизнь свободного человека.
Утром, после завтрака, когда папа забыл, что собрался разводиться с мамой, и спросил её, где лежат его носки, она ответила так же:
— Ты знаешь, где их найти, Марк! А если не знаешь, учись класть вещи туда, где им место!
По правде сказать, она была не права. Мы с отцом всегда помним, куда положили свои вещи. Робот-уборщик их не трогает, а вот у мамы есть привычка «наводить порядок» — это когда она убирает наши вещи оттуда, где они лежали, и перекладывает туда, где, по её мнению, им место. И эти места меняются, так что найти футболку, которую утром бросил на диван, к вечеру — настоящий легендарный квест.
Шаляпину очень повезло в том смысле, что после него осталось огромное количество грампластинок, запечатлевших звучание его дивного голоса… Нет, повезло не ему – нам. Повезло услышать шаляпинский бас в оригинальном, не очень качественном звуке шипящей шеллачной пластинки и в отреставрированном, намного более совершенном (с технической стороны) варианте.
хорошие мысли приходят в последний момент, когда менять что-то поздно..
"Кто владеет компроматом - тот владеет миром."
Без макияжа Ба не выходит даже на тропу войны с бурьяном. Её стрелки всегда при ней.
«Лена!», – поучала она маму, – «ты как нутрия не накрашенная не ходи! А то облезлая какая-то!
— Короче, поначалу драконы выращивались только под присмотром человека, диких не было и в помине. Их широко использовали в боевых действиях, так что вполне возможно, что их вывели сознательно. Это были боевые животные. Один большой дракон мог без труда уничтожить целый город, не говоря уже о тех, что выдыхали огонь и умели летать. Драконья шкура по прочности не уступала броне, а с возрастом они умнели и даже начинали говорить.
Очень осторожно, с опаской я стал приглядываться к этой мысли – она была такой острой и жестокой, что могла меня прикончить. Я сам выбрал жизнь вдалеке от людей в своей хижине в лесу. Никто не отправлял меня в изгнание. Ирония состояла в том, что я получил то, о чем часто говорил как о своей единственной мечте. В юности я постоянно повторял, что больше всего на свете хочу вести жизнь, в которой смогу самостоятельно принимать решения и быть свободным от обязанностей, диктуемых долгом и положением.
И только когда судьба подарила мне возможность воплотить эту мечту в жизнь, я понял, какую цену мне придется заплатить. Я могу переложить свои обязанности на других людей и жить в свое удовольствие, только если разорву с ними все связи. Получить и то и другое одновременно невозможно. Стать членом семьи или какого-то сообщества – это значит иметь обязательства и нести на своих плечах ответственность, выполнять правила и законы группы, к которой ты принадлежишь.
Некоторое время я жил вдалеке от мира, но таков был мой собственный выбор. Я сам отказался от обязательств перед своей семьей и принял изоляцию как неизбежное следствие этого решения.
Тогда я убедил себя, что такую роль мне навязала судьба. Совсем как сейчас, когда я снова принимал решения, хотя и пытался уговорить себя, что иду по единственно возможной дороге и у меня нет выбора.
Можно осознать, что ты сам виновен в своем одиночестве, но легче тебе не станет. Впрочем, это уже шаг вперед – ты начинаешь видеть, что та жизнь, которую ты выбрал, не была единственно возможной, а твое решение не является бесповоротным.
Длинное платье не скрывало стройной ножки, которая была видна почти целиком. Как не скрывало и то, что белья на ней не было. Обычно этот жест означает соблазн и обещание весьма жаркой ночи, но последние лет эдак пять Крис чётко знал: разрез — это просто разрез. И никакой интимной подоплёки в таком образе лично для него здесь нету.
Ему четырнадцать. Возраст достаточный, чтобы научиться отличать добро от зла.
Природа добра, награждая беспомощных существ приятной внешностью, ведь как иначе им еще выжить?
Ошибки – это бесценная возможность чему-то научиться.
Нет маленьких проблем. Каждая маленькая проблема является частью большой. И, не решив маленькую, провалишь большую!
Сны ему снились и прежде. Разные – приключенческие и эротические, провидческие и фантастические, футуристические и абсурдистские, маньеристские и кавалеристские, демографические и порнографические, эзотерические и эксгибиционистские, кубистские и пуантеистские, научно-популярные и профессионально-образовательные, авангардистские и приземленные, а также совершенно бессмысленные. Обычно наутро он помнил только обрывки сна, которые позволяли если не истолковать его тем или иным образом, то уж, по крайней мере, как-то классифицировать.
— Я красивая? — спросила.
— Очень, — сказала я. — И сильная. Но сильной не надо быть всегда. Понимаешь?