Так, нужно было собраться! Давай, Женька, не раскисай и не давай и дальше делать из себя дуру. Да, ты считала свой брак крепким. Да, ты прошла с мужчиной, который тебя предал, огонь, воду и медные трубы. Была с ним, когда он работал на производстве простым наладчиком. И готова была жить с ним до самой смерти и быть ему верной даже если бы он не разбогател и не стал акулой бизнеса. Но тебя втоптали в грязь и делали бы это дальше с молчаливого согласия твоего собственного брата… Это ужасало.
Вселенная умеет сохранять равновесие. Я верю в это. Есть старая пословица: когда ученик будет готов, у него непременно появиться учитель.
я бы на их месте Волдеморта в президенты выбрала. И пусть мучается! Сам бы через пять лет убился. Семь раз - и об крестраж. А если бы пошел в школу работать....
Ее доброта и кротость многим казались слабостью, а слабых не долго помнят в этих суровых краях.
А репутация – штука хрупкая. Не то, чтобы секретарю запрещалось спать с шефом. Кое-кто вообще воспринимал эту штатную единицу, как любовницу на окладе с функцией ежедневника.
если друзья жены почти всегда становятся друзьями мужа, то друзья мужа почти никогда не становятся друзьями жены
Канцлер скосил глаза на закрытую дверь. После того, как документы будут подписаны, настанет время официально представить переселенцев. Собственно, сегодняшняя возня с бумажками - это всего лишь шоу для толпы. Все важные вопросы были решены заранее. Однако, во избежание появления новых проблем, протокол следовало соблюсти до мелочей. Якобы, все тут самостоятельные, никто ни на кого никакого давления не оказывает, и все решения приняты добровольно. А то, что корона на головах правителей Фалсии и халифата держится только потому, что их поддерживает Мирития - это ж такая мелочь, правда?
Некоторым людям просто не нужна правда. Никогда и ни при каких условиях. И они до последнего будут цепляться за ложь и утверждать, что чёрное — это белое, лишь бы сохранить собственный уютный мирок.
Когда ты в чем-то хорош, ты просто двигаешься вперёд, в отличие от других. Даже если это страшно и трудно.
– Да зачем тебе эта малолетка? – попытался утешить его огненный лорд. – Проклятие снято, мы скоро станем людьми. Да за тобой, Закарией Гриммом, наместником Шеасса с человеческим лицом, толпы потенциальных невест бегать станут!
– Угу, – буркнул «оборотень». – А за мохнатое чудовище Закарию Гримма хотела замуж только одна.
– Так все же из-за твоего эррисарства. Власти хотела, ты же сам говорил.
– По-твоему, желай она только власти, ушла бы, когда я стал правителем всего Шеасса?
– Нет.
– Вот и я о том.
В гостях у мамы я всегда становлюсь дико ленивой, позволяя ухаживать за собой, как за маленьким ребенком. Наверное, это ощущение время от времени необходимо любому взрослому, — отдохнуть от необходимости решать свои взрослые проблемы.
Дураки мы, люди. Постигаем добро через адские муки. Грешим, а потом каемся. Гадим и думаем, что ничего страшного. Ничто не проходит бесследно, за все надо платить.
«С 1830 года — это уже не история», — говаривал один из наших лицейских учителей, который был очень стар, когда я был очень молод, — «это политика». Теперь мы уже не скажем: «с 1830 года» — Три Славных Дня с тех пор тоже состарились — и не скажем: «это политика». Скорее произнесем почтительно: «это социология», или с меньшим уважением: «это журналистика». Однако многие охотно повторяют: с 1914 года или с 1940 года — это уже не история. Причем полного согласия насчет причин такого остракизма нет.Одни, полагая, что события к нам ближайшие из-за этой близости не поддаются беспристрастному изучению, желают всего лишь уберечь целомудренную Клио от слишком жгучих прикосновений. Так, видимо, думал мой старый учитель. Разумеется, в этом — недоверие к нашей способности владеть своими нервами. А также забвение того, что как только в игру вмешиваются страсти, граница между современным и несовременным вовсе не определяется хронологией. Так ли уж был неправ наш славный директор лангедокского лицея, где я впервые дебютировал на преподавательском поприще, когда своим зычным голосом командира над школярами предупреждал меня: «Девятнадцатый век — тема здесь неопасная. Но когда затронете религиозные войны, будьте сугубо осторожны». И правда, у человека, который, сидя за письменным столом, неспособен оградить свой мозг от вируса современности, токсины этого вируса, того и гляди, профильтруются даже в комментарии к «Илиаде» или к «Рамаяне».
Как говорил мне один мой хороший друг, бывают моменты, когда упрямую девушку только и остается, что закинуть на плечо и унести в закат.
Пресыщение благами цивилизации, рост потребительской психологии, кажущаяся вседозволенность порождают лень, апатию, равнодушие и более страшные вещи, о которых вы и понятия не имеете.
Самые прекрасные вещи в мой жизни происходили тогда, когда я боялся, но делал.
…умный человек понимает даже то, чего не знает…
Бывшие мужья созданы в аду специально для наказания...
Калерия не стала расспрашивать. Самое мерзкое — когда родители лезут в жизнь своих детей без мыла и такта. Они расспрашивают, дают советы, действуют на нервы, рушат семьи…
Короче — это звездец.
Поэтому Лера с самого начала завела с Авророй простую тактику. Захочешь — расскажешь. Нужна помощь? Помогу. Но в твою жизнь без твоего разрешения шагу не сделаю.
у нас редко когда заключается брачный договор без того, чтобы, по крайней мере, полдюжины гостей, а то и слуг, предварительно не измерили геометрическим способом тот рай, что уготован жениху.
Ос понимал: невозможно любить того, кто пугает тебя. Те, кто утверждают обратное, либо больны, либо испытывают обычное для обречённой жертвы желание понравиться мучителю, создать иллюзию добровольности, защитив таким образом свое сознание, облегчить свою участь.
Всему свое время… Время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное. Время убивать и время врачевать, время молчать и время говорить. Время искать и время терять, время любить и время ненавидеть; время войне и время миру». Всему свое время.
Естественно, детям легче и удобнее считать мать степенной, уравновешенной флегматичной матроной, чем непредсказуемой и дерзкой особой, которая может сделать что угодно.
— Они были здесь. Эти два фараона. Готорн и Блэк. Болван и висельник. Вот только никак не возьму в толк, кто из них добряк, а кому положено быть зверюгой. Они, кажется, оба звероватые. — 9
"... разум дан женщине не только для использования в экстремальных ситуациях, но главным образом для того, чтобы в эти ситуации не попадать".