- Помилуйте, барышня! - всплеснул руками мой добровольный экскурсовод. - Понимание ценности женщины это врождённый мужской рефлекс! Поклонение этому удивительному созданию у нас, мужчин, в крови!
- Да неужели? - улыбнулась я.
- Конечно! Это верный признак для определения мужчины. Относится с уважением и заботой, не путать с угождением и баловством, мужчина. Остальное шлак, выбраковка породы!
Как же меняет деятельного мужчину переход от беспомощности к решению возникшей проблемы. Или, как в их случае, возможности её решить.
— Нам ли с тобой не знать, какой обманчивой может быть внешность? Лучше смотреть на поступки человека, нежели на его слова.
Прав был Берендей, бесприданницей тебя называя, ведь не оставили тебе отец и мать самого главного – не научили на тепло теплом отвечать, на доброту - добром. Все нахрапом берешь, других ни с чем оставляя…
— Вы архитектор, а я ваш наниматель. Если наниматель изволит пьянствовать с вами водку, вы должны подобострастно соглашаться и принимать посильное участие. Вам понятно?
Приметы, как и страхи, тоже бывают женскими, то есть, выдуманными от общей бестолковости.
Ошибок не существует. Всё, что мы делаем, приведёт нас к правильному результату.
"Скамейка примирения"
Раскрытие убийства - это раскрытие людей.
Когда люди собираются вступить в брак, им уже не лезут в голову всякие глупости.
Старый дом на то и старый, что заслужил право жить по-своему и умереть, как считает нужным. Постепенно осесть, врасти в землю или рухнуть в одночасье. Со старостью нужно обращаться бережно. Она может быть благородной или жалкой. Это не только состояние, но и непрекращающийся процесс, со своими константами и переменными.
Как говорила моя нянюшка:
— Запомни, девочка моя, фавны бывают двух видов: либо козло-баран, каких свет не видывал, и я имею ввиду отнюдь не внешность, либо настоящий джентльмен, коих ещё поискать нужно. Так вот, желаю тебе либо вообще никогда с ними не сталкиваться, либо исключительно со вторыми.
- Я уже, если честно, совсем перестаю понимать этот мир.
- Значит, превращаешься из танкиста в философа.
Если любовь настоящая, ... она никогда не станет привязанностью. Привязанность — удел одиноких, но не влюблённых людей.
— Над нами одно и то же звёздное небо, — произношу я.
— Мы всегда живём под ним.
— Но не вместе, — возражаю я.
— Мне кажется, — говорит он, скользя ладонью по моей руке, — мы всегда были месте, даже когда расстались.
— Это конечно же затертый штамп, но порой я смотрела на звезды, думая о том, не любуешься ли в этом момент ими и ты, — срывается с моих губ признание.
— А я, глядя на звёзды, видел нас. Ты была звёздами, а я тёмным небосводом позади тебя.
Иногда невозможные отношения кажутся самыми желанными. Просто потому, что они — увы! — невозможны. Недостижимы. Хочется топнуть ногой и вопреки всему придумать выход.
И взгляд отерытый, взгляд мужчины, который ничего не боится, но многое может.
– Это чем же вы думали, когда такое устраивали?
– Головами, – ответила я виновато. – Какие головы были, теми и думали. Простите нас – меня простите, Кларисса, как понимаю, уже обо всем рассказала…
"Да умна ли она? Ведь у нас часто за ум, особенно у женщин, считают одну только, донельзя изощренную низшую его степень — хитрость, и женщины даже кичатся, что владеют этим тонким орудием; этим умом кошки, лисы, даже некоторых насекомых! Это пaссивный ум, способность таиться, избегать опасности, прятаться от силы, от угнетения".
"Такой умок выработала себе между прочим, в долгом угнетении, обессилевшая и рассеянная целая еврейская нация, тайком пробиравшаяся сквозь человеческую толпу, хитростью отстаивавшая свою жизнь, имущество и свои права на существование".
"Этот умок помогает с успехом пробавляться в обиходной жизни, делaть мелкие делишки, прятать грешки и т. д. Но когда женщинам возвратят их права — эта тонкость, полезная в мелочах и почти всегда вредная в крупных, важных делах, уступит место прямой человеческой силе — уму".
Про людину найбільше говорить те, як вона підіймається після падіння.
Вот логическая тавтология: впечатление, относящееся к движению, от начала до конца относительно. Когда двое идут по улице, каждый воспринимает другого в движении, как пассажир поезда воспринимает деревья пролетающими мимо окна. Соответственно, когда двое идут по лице, каждому кажется, что чужое время движется медленнее. Каждому кажется, что другой выигрывает время. Эта повязанность может свести с ума.
– Мой конек… А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают – разве когда спят. – Какие же это три конька? – Попрек, намек и упрек.
Слезы на публике делают вас уязвимыми. Они показывают людям ваши слабые стороны, и они могут использовать эти стороны, чтобы сделать вам больно.
Мы заканчивали школу. Большинство девчонок рассорились из-за парней, из-за того, что оказались в разных компаниях, или просто по глупости. Из-за уязвленных чувств. Учителя и родители думают, что классы наполнены учащимися, но на самом деле это не так. Их наполняют чувства. Стычки. Обиды. Сплошной кошмар.
Он кашлянул, надеюсь, пытался выкашлять извинения, и вышел...
Так лучше? – Лучше, – блеснули глаза старого еврея. – Я таки, кажется, понял, что вы задумали. А если в деталях? Ну так, чтобы я не потерял веру в свои мыслительные способности и лишний раз восхитился вами?