– Вот скажите мне, куда могут нас отправить, если мы не сдадим эти драконовы экзамены? – поинтересовался Чез. – И с каким званием мы тогда покинем эти стены?
– Со званием – неудачник, – охотно подсказала Алиса.
Чез на секунду задумался.
– Это не звание, это судьба, – наконец нашелся он.
- В знании сила, а эмоции – главный враг.
Такого мужика надо тепленьким брать.
– Он младше!
– И хорошо. Дольше прослужит
С одной стороны, понимала, что доверять мне он не должен, как, впрочем, и я ему. Мы знакомы один день и все это время только и делаем, что собачимся. С другой… обидно как-то. Какая семейная жизнь без доверия? Или у маркиза совсем другие планы? Поженимся, бабушкино наследство получим – и случится со мной внезапный «несчастный случай», который и избавит молодожена от лишних хлопот.
Выбора в настоящем у нас нет оттого, что в прошлом мы совершили неправильный выбор.
Если острый репортер уважает того, с кем беседует, он умудрится вывернуть звезду наизнанку, не оскорбив при этом. Однако если уважения нет или нет такта и ума у самого интервьюера, то все интервью превращается в допрос и оставляет гадкое ощущение намеренных оскорблений.
— Я думаю, а, может, мне и правда стоит завести кота?
Андрей расплылся в широкой улыбке. — Большого такого… — гладила руками его плечи и грудь. — Наглого… но в то же время очень ласкового.
Его улыбка перестала казаться весёлой, скорее, выжидающей.
— Что скажешь?
— Что скажу? — Андрей поднял глаза к потолку, делая вид, что думает. После убрал рукиза голову, принимая вальяжную, расслабленную, кошачью позу. — А что тут можно сказать? Только одно. Мяу.
Озаренный художник говорил, передавая идеи Леонардо да Винчи, что живопись – способ научиться познавать Создателя всех прекрасных вещей и она есть способ любить этого Великого Изобретателя, ибо истинная любовь рождается из полного знания вещи, которую любишь, и если ты не знаешь ее, ты не можешь любить ее сильно или вообще не можешь ее любить.
– Ты его очень любила?
– Я и сейчас его люблю – это же не кончается, они обе вечны – любовь и душа.
Усмешка стала еще откровеннее, но слова, последовавшие за выдержанной паузой, отличались от откровенно надменного взгляда, полного волчьего превосходства.
– Оо! А вот это, на мой взгляд, как раз то, что надо! – подхватила Фиона одну из выпавших картинок, со слегка погрызенным краем.
– На самом деле… – Тётя Джемма немного покраснела. Ей было неловко признаться, что на самом деле она имела в виду вовсе не эту картинку – это была как раз одна из тех, что Элли достала из пасти Проказника. Но Фиона не обратила внимания на её слова.
- Не исключай и Тьму, Рисс, — посоветовал Шерон. — В ослепляющем Свете легко заблудиться.
Но, судя по интонации продавцов, они хотели, чтобы мы не только успокоились, но и прилегли куда-нибудь отдохнуть. Например на рельсы
Не понимаю, что за странные убеждения, будто синие тени не сочетаются с ярко-красными румянами и темно-коричневой, почти черной, помадой для губ. Лично мне нравится. А то у баб мода сейчас новая пошла на макияж, и не сразу разглядишь - есть ли косметика на лице или нет. То ли дело я. Войду куда-нибудь - сразу все внимание обращают. Так и тут. Я даже под глазами синим намазюкала. Ничего, зато синяк удачно загримировала.
История вещь субъективная. Факты затираются и становятся неинтересными, а более или менее интересные события или приукрашиваются и раздуваются с помощью фальшивой позолоты до уровня геройства, или тщательно вываливаются в грязи. У каждого есть свое мнение, свои аргументы, свои чувства. Но ни у кого нет истины, потому что полную картину никто не видит.
- Кира, Карел, надеюсь, вы к нам до конца каникул? – отвлекла нас леди Лариэль.
– Нет, мам! – снова влез неугомонный Рив. – Мы послезавтра уедем все вместе. Вас мы всё лето видели и сейчас навестили. А семья Карела уже забыла, как он выглядит. Так что я себя к нему пригласил, и завтра мы поедем любить его семью.
– Это как? – поднял брови князь.
– Пока не знаю, – расхохотался Зайчик. – Но раз они мама и папа Карела, а мы его друзья, то все вместе примемся радовать их. Они, несомненно, будут счастливы, что их сын привез свою напарницу, ее подопечного и замечательного, обаятельного и веселого друга.
Учиться беззаботности долго и трудно, если не одарен ею от рождения.
– Быть может, тебя не любят так, как тебе хотелось бы. Но что ты сделала, чтобы изменить ситуацию? – испытующе взглянув на девочку, я увидела, как она напряжена. – Любые отношения требуют труда и участия двух сторон. С одной стороны – ты, с другой – тот, с кем ты хочешь наладить отношения. Но если ты постоянно разрушаешь стену, которую вы строите вместе, в конце концов другой стороне это надоест.
- В том и дело, - кивает редактор "Сноба", - что нет причин для недовольства, а это бесит. Ваш анархист говорит, говорит как заведённый...
- А вы думали, что он начнёт бомбы бросать?
- Но это было бы логично, нет? Вот он какой крепкий: ручищи, плечищи... На чём-то мускулатуру нарастил?
- Не так-то легко толочь воду в ступе.
Важен не талант, а его применение.
В первый раз волк подходит к волчице с опаской, но всё равно подходит.
«мы должны смотреть шире и не забывать о том, что трагедия может обрести более серьезные масштабы. Превратиться в мировую эпидемию, вызванную организмом, который мы только начали изучать.»
— Что за манера портить себе аппетит чтением прессы?
Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне ножку.
Без ясного понимания смысла своей жизни, без того, что называется верой, человек всякую минуту может отречься от всего того, во имя чего он жил, и начать жить во имя того, что он проклинал.