– А то, что? – насмешливо поинтересовался он. – Заколите меня рапирой? Я фальшиво улыбнулась. – Ну что вы. Просто отдавлю ваши ноги во время танца. – А я вас не приглашу, – ребячески отозвался он, но дверь для меня придержал. – Я сама вас приглашу, – усмехнулась и поспешила к ожидающей нас принцессе.
Звезды могут загадывать желание. Я упала.
— Вы смелая девушка, — королева тоже едва заметно улыбнулась.
— Но мне еще очень далеко до вас, — сорвалось с губ сеньориты дерзкое обвинение, и она учтиво склонила головку, как бы заранее прося прощения за эту бестактность.
— И умны не по годам, — немного прохладнее сообщила ее величество.
— Мне всегда казалось, что количество прожитых лет не имеет никакого отношения к уму, — печально призналась Илли и допила молоко.
Может, правы мужики, когда говорят, что женской дружбы нет? Что длится она только до тех пор, пока между двумя подругами штаны не прошли?..
Абсолютная свобода есть абсолютная вседозволенность.
Принесли десерт. Пирожные, конфеты и сушёные фрукты, но Пинрис ограничился чаем. Вот! А любил бы сладкое, не был бы такой кислятиной! Я не доверяю тем, кто сладкое не любит. Очень подозрительные люди!
Есть такая старая человеческая поговорка: «От работы кони дохнут». Интересно, у меня получится доказать, что эльфы не родственники лошадям, или наоборот?
Он читает, потому что он умный, а умный он , потому что читает.
Женщина на цепи… есть в этом что-то эротичное.
Кого так легко заполучить, тот немного стоит.
Я вообще давно заметила — сделаешь кому-нибудь что-то хорошее, и тебе невесть откуда тоже прилетит что-то хорошее. Главный закон приращения хорошего, ага.
Он говорил, что самая ужасная вещь в мире — это жажда, и людям знакомы все виды жажды и все виды пустынь.
Критика в угоду стереотипам – отличный инструмент, при помощи которого можно сломать даже неглупого человека. Всегда анализируйте то, что критику в вас не нравится. И только потом решайте, стоит ли что-то менять.
«В смерти никакой надежды нет. Смерть - это смерть, как ни крути».
Его женой оказалась молодящаяся шатенка из породы светских львиц.
Правда, на всех фото стервозное выражение лица и печать клуба «Что еще исправить?» на лбу. Я таких называл жертвами пластической хирургии. Похоже, она выровняла/накачала/убрала/подрихтовала всё, что только можно.
Ведай, что совесть, как друг, всегда остерегает прежде, нежели как судья наказывает.
Мозг крутил одни и те же мысли по кругу.
Но из букв «ж», «о», «п», «а» как обычно не получалось собрать слово «счастье».
«Зачем тут лежат эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу!»
И вообще стоит ли быть идеальной. И что это такое — идеал?
На самом деле нет никакого идеала.
Есть просто жизнь, которая идёт.
И любовь, которая, всё-таки проходит.
Или не проходит, но остаётся где-то там, в параллельной вселенной.
Может быть, тому, что есть люди, которые окружают себя высокой стеной, а сами мечтают, чтобы вы ее разрушили, и если вы этого не сделаете, то никогда не узнаете по-настоящему человеку, который за ней живет.
Никто не руководствуется абстракциями вроде "поисков истины". В действительности ученых интересует результат их исследований. Они сосредоточены на одном: способны ли они что-либо свершить? И никогда не спрашивают себя: а нужно ли это свершать?
Что же касается броненосца, то это животное обладает одним ценным свойством: оно носит на себе противень, на котором его можно изжарить. Поэтому его без дальнейших церемоний положили на раскаленные уголья в собственном панцире.
- Полли, прекрасно выглядишь! Похвалил её оборотень
- Ты тоже хорош. Не осталась в долгу Полина, по её мнению мужчины любят комплименты ничуть не меньше женщин. Почему бы не доставить маленькую радость при случае?
Разлакомившись легкой добычей, Полуянов захотел проделать такую же штуку с Малыгиными и Булыгиными. Но здесь получилась большая ошибка в расчете. Харитон Артемьич даже обрадовался, когда Полуянов заявил подозрение на Лиодора.– Он, непременно он, Лиодорка, убил… Хоть сейчас присягу приму. В ножки поклонюсь, ежели ты его куда-нибудь в каторгу определишь. Туда ему и дорога.– Позвольте, как же вы так говорите, Харитон Артемьич? Ведь он вам все-таки родной сын.– На свои деньги веревку куплю, только пусть повесится!..
Она придумывала одну за другой в меру пафосные, в меру героические речи, но все они казались какими-то очень… глупыми и неуместными. Хуже было бы только с умным видом рассказать что-то, например, про “войну, которая положит конец всем войнам”. Нечто подобное у людей принято говорить про каждую последующую крупную заварушку, что уж; иных история вообще ничему не учит.
Почти всех, если честно.