Не испытывай мужчин и не узнаешь, насколько они слабы, — советовала мать.
... французский писатель Альбер Камю как-то заметил в своем дневнике, что люди, принимающие одновременно Толстого и Достоевского, опасны не только для окружающих, но и для себя самих.
«Многие будут говорить о тебе гадости всем вокруг, потому что у них нет привилегии говорить с тобой».
А потом вдруг оказалось, что это очень удобно – спихнуть принятие решения на кого-то другого, старше, умнее и опытнее, на того, кто растолкует тебе, почему так поступать нельзя, а вот так, наоборот, можно и даже нужно, и в красках опишет тебе все возможные варианты развития событий.
Образование доступно лишь избранным — с этого начинаются все виды рабства. Вам не придётся сетовать на мою лень: я прекрасно понимаю, насколько беспомощен необразованный человек...
Чего только одни психологи стоят!
Это они в блогах — добрые, а на работе — звери. Хуже крокодилов.
– Мы не можем быть парой, – заявила я, продолжая его изучать сквозь стекло и жидкость.
– Почему?
– Ты носок шерстяной, а я шёлковый
– Чулочек, – сладострастно протянул он. – Нежный, шёлковый чулок.
Не смейтесь над муками неразделенной любви.У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.
– Чем дольше дриада живёт под заклинанием подчинения, тем больше теряет свой главный дар – способность к созиданию.
Выражение лица у господина мэра стало незабываемым. Решила Объяснить: — Вы, вообще-то не белый маг, если не заметили, и вообще никакой не маг, а самый обычный смертный. С чего мне должно быть приятно? Лицо морды окаменело, и он отчеканил: — Я и не урод.
Знаешь, я ведь собираюсь его убить.
— А знаешь, сын, — протянула леди Тьер, — вот мне всегда было интересно, каким ты будешь, когда влюбишься… И должна признаться — шикарррное вышло зрелище!
Лорд-директор заметно изменился в лице.
Сурово посмотрел на меня, затем выпрямился, сложил руки на груди, повернулся к нашей гостье и вежливо произнес:
— Ужасающих, мама.
— Кошмарных, сынок, — пропела донельзя довольная леди Тьер. — Я смотрю, утро у тебя действительно вышло ужасающее.
Против флота Германии стоял героический Северный флот. Флот совсем небольшой. По сравнению с британским он был просто незначительным… Там, на аспидных скалах (которые зимой в снегу, а по веснам их забрызгивает полярная сирень и черемуха), там жили и воевали удивительные люди. Они уходили от этих родных скал в море Баренцево. Прямо в Ледовитый океан! Прямо в необъятный… Очень много этих людей ушло и больше не вернулось. Мы уже не встретим их на нашей зеленой земле. В синем море мы их тоже не повстречаем. Но для нас они живы в каждой капле океанской воды. Мы слышим их голоса в порывах океанского ветра.
— Вы… — выдохнула я полная праведного возмущения. — Вы меня сейчас кем назвали? Вы сейчас задели мои честь и достоинство! Да если в мире ни одного мужчины не останется, я с вами не лягу!
Он нагло хмыкнул.
— Если я останусь единственным мужчиной, вам придется стоять в самом конце очереди.
Пока есть силы и желание что-то менять, не останавливайся, тогда все перемены в жизни будут к лучшему.
— Просыпаясь по утрам, я выглядываю в окно. Если на улице много народа, значит рабочий день, в противном случае — выходные. Мне этого достаточно. Жизнь может быть чертовски простой, если до тебя никому нет дела.
Почему к детям не прилагаются инструкции? На всё остальное они есть, хотя всё остальное гораздо проще.
— Поверь мне на слово, девочка, — Гарик резко развернулся ко мне, — нет ничего такого чего бы знала ты и не знал я.
— Тогда какого хрена, я тут сижу, — мой вопрос был скорее риторическим, но он на него ответил.
— Вот и я не знаю, какого хрена ты тут сидишь. Будь моя воля…
— Гарик, — перебила я его, — я уже поняла, что было бы, если бы твоя воля. Но пока воля не твоя.
Реальность, с которой мы имеем дело, сложна И прячется под бесконечным количеством масок. Но большинство из нас видят мир согласно тем шаблонам, которые мы усвоили из культуры, и лишь единицы - по каким-то причинам - способны на оригинальный взгляд.
— Юр, — простонала я, — не бросай меня.
— Вместе до конца, — решительно заверил партнер, сжимая мою ладонь, — до самого значительного золотого запаса в империи, Дэй, а до тех пор даже не надейся отлынивать от работы.
Утешил
В общем, с первым подозреваемым мы определились. Мы – это я и моя сообразительность. Главное, чтобы в нашу компанию не затесались паранойя и подозрительность.
Любая большая ложь начинается со слов "на самом деле"...
— Но почему вы отказываетесь от еды?
— Потому что голод обостряет умственные способности. Мой дорогой Уотсон, вы, как врач, должны согласиться, что при пищеварении мозг теряет ровно столько крови, сколько ее требуется для работы желудка.
Мечта о несбыточном имеет своё название. Мы называем её надеждой.
Никогда не веди себя так, будто мужчина - хозяин твоей жизни! Слышишь? Ты сама хозяйка своей жизни, только ты.