Видимо, водки оказалось больше, чем ему было нужно
Едва ли существует семья, в которой нет проблем. Разве кто-то может быть по-настоящему счастлив? Разве это вообще возможно? Людей уничтожают другие люди. Людей уничтожают внешние неприятности. Люди уничтожают сами себя.
1. Во взрослой жизни наказаний практически нет, если не считать сферу уголовного и административного права. Всё гораздо проще. Если мы плохо работаем, нас уволят и на освободившееся место возьмут другого. Чтобы наказать нас? Ни в коем случае. Просто чтобы работа шла лучше. 2. Проблема физических наказаний - она ведь не только в том, что ребёнку больно и страшно прямо сейчас. Мы помним, что взрослый для ребёнка - прежде всего источник защиты и чувства безопасности. Когда этот же человек вдруг становится источником боли и страха, у ребёнка «земля уходит из-под ног», переворачивается картина мира. 3. Неуважение - это обращаться к человеку не с просьбой, а с приказом, не интересуясь его планами и желаниями (исключения составляют ситуации связанные с безопасностью). 4. Наши недостатки есть продолжение наших достоинств, и наоборот. Почему-то мы охотно признаём это по отношению к самим себе, но забываем, когда речь идёт о детях. 5. Сначала родители ждут: «Ну когда он уже начнёт говорить!» Потом мечтают: «Ну, помолчал бы хоть пять минут, голова трещит!» Потом жалуются: «Ну, скажи хоть слово матери, как ты живёшь?!» На нас не угодишь. Мы всегда недовольны. А ведь сегодняшний день есть у вас только сегодня. И мы пропускаем его, пока пытаемся торопить будущее или удерживать прошлое. 6. Мы можем бояться, но идти; лениться, но делать; скучать, но переносить разлуку. Чувства не бывают неправильными, они какие есть, такие есть. 7. Родители ворчали на детей столько, сколько стоит этот мир. Но наверное, никогда они так не нервничали из-за проблем с детьми, как в наше время. Мы живём на сломе эпох, когда прежняя, авторитарная модель воспитания отходит в прошлое, а новая ещё не устоялась, находится в поиске. 8. Многие из нас, особенно женщины, воспитаны в убеждении, что заботится о себе - это эгоизм. Если у тебя есть семья и дети, никакого «для себя уже не должно существовать».9. Наказание - довольно искусственная конструкция. В жизни гораздо чаще работает закон наступления последствий. Поэтому не бойтесь их - пусть наступают, ребёнку необходим этот опыт. Потерял, сломал дорогую вещь - значит, больше нету, покупать новую никто не побежит. 10. Самая распространённая ошибка взрослых: говорить ребёнку, что он делает что-то не так, при этом забывая сказать или показать, а как надо-то?
Я так хотела, чтобы он ушёл, и пожалела, как только это случилось.
…одет не по случаю. Видимо, просто не хотел впускать нежданного гостя, но проснулся Ольшанский ещё пока домофон надрывался.
–...а ви знаєте, як люди люблять помічати зло в інших, щоб не бути самотніми грішниками.
– Вот в этой экспедиции и покажи ей, от чего она нос воротит, – дал «дельный» совет папа.
– Как? – я скептически хмыкнул.
– Разденься! – не менее «дельный» совет от Фредерика.
– Что?!
– Ну, не совсем. А так, чтобы продемонстрировать свои лучшие стороны, – поправился брат.
– Покажи, какой сильный у тебя генофонд, – поддержал его отец. – Дай понять, что партию лучше тебя она не найдет.
– А справку с анализами не приложить? – саркастически спросил я.
Играй, жизнь у нас всего одна, и не все из нас доживают до старости, если уж говорить откровенно.
Утром я плелась в школу в дурном настроении, абсолютно не выспавшись. Хотя в каком настроении можно ещё идти в школу осенью. Да в принципе в любое время года.
Идея была банальной, идиотской и нереалистичной, как открытка Холлмарк.
это ты виноват. Стоило кому-нибудь в школе меня на свидание пригласить, как тут же рядом маячил ты. И ладно на свидание провожал! Это полбеды! Но со свидания-то, наверное, до дома меня парень должен был провожать!
Ты получаешь не просто глоток, ты получаешь частичку неаполитанской жизни, неаполитанской души, ты причащаешься душе Неаполя. Любовь к человеческому общению в хаотичном сумасшедшем городе превратилась в любовь к кофе, здесь кофе и город неотделимы.
Он видел эту пьесу уже третий раз, пусть и в другом исполнении, но сюжет прекрасно знал. А игра актеров… Да сдалась она ему. В театре Генрих обычно появлялся, чтобы покрасоваться перед другими аристократами.
Опозоренный враг лучше мёртвого. Смерть - это не наказание. Настоящее наказание - это когда ты знаешь, что был близок к победе и проиграл. Ну, и еще когда твой друг продаёт тебя за десять монет.
- Приворотное мне нужно! - рявкнула матушка Торникай так, что я, задумавшаяся о ее бедном муже, вздрогнула от неожиданности. Демонстративно прочистив ухо, глянула на мадам, и прямо спросила: - Так, в город новый холостяк приезжает, да? У госпожи Торникай согласно затряслись все три подбородка. Остальная толпа тоже радостно и возбужденно закивала. - Один? - уточнила я. Кивки усилились.
Я – сильно обожженная девушка без крыльев. Без огня.
Известно, что сознание развивается, пока его активно кормят, и пища здесь одна — новые знания. Пока личность обучается, личность живет.
Я люблю твои радости и твои печали. Я люблю твой свет и твою тьму. Я люблю тебя. Каждую главу, каждую страницу, каждую правку, каждый твой черновик.
— Люблю водку! В умелых руках — чудо! Но вот прекурьезная вещь… Водка отнюдь не выполняет той главной роли, которую ей приписывает большинство пьющих — не служит утешительницей… А? Каково? Водка может быть чем хотите… Колокольным звоном может быть, но не утешительницей!
А кто, спрашивается, не одинок? Даже вдвоем все равно одинок, разве что еще не догадался.
В попытке понять природу поразившего их горя мы начинаем задумываться, стала ли смертельной та или иная рана, или же (диагноз,который мы вынуждены ставить вслепую) их не было и в помине. Вполне вероятно, мы могли наткнуться не на рану, а на рот: он столь же влажен и горяч. Обнаруженный нами шрам может оказаться как в области сердца, так и на коленке. Нам это неведомо. Слепцы, мы можем лишь на ощупь подняться - по ногам и рукам,по мягкой двояковыпуклой плоти - к воображаемому лицу. Оно говорит с нами. Но мы не слышим ни слова.
<...>
Нам пришлось выпачкать свои лица прахом их следов, грязной жижей луж на полу, пылью,поднятой рухнувшим из-под ног чемоданом. Нам пришлось по самое горло вдыхать затхлый воздух тех комнат, в которых они убили себя. В конце концов, важно уже не то, сколько им было лет, и не то, что они были красивыми девчонками, - только одно преследует нас теперь: мы любили их,а они не услышали нашего зова.
Про Женю бабушка знала давно. Кажется, он прокололся еще на этапе ее американской стажировки. От Нин Федоровны разве ж что скроешь.
Та и посоветовала ему не пороть горячку, а просто, набравшись терпения, подождать.
«Сахар на дне», - любила повторять она.
Мой дядя, брат отца, сражался в Бирме и вернулся мучимый одним-единственным вопросом: почему ему никто раньше не сказал, что белый человек не бессмертен?
"Память, стоит разбудить ее, превращается во властного деспота".
Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять свое поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?