когда отравился своими одинаковыми буднями, каждым рассветом в шесть утра, каждой падающей с неба каплей, каждым лучом света, журчащей речкой и лугами, то не знаешь от чего именно тебе плохо. К горлу подступает тошнота, а выблевать отраву не можешь.
Вот дочитаете до конца, тогда узнаете! А не дочитаете – ну что ж, дело ваше. Только тогда – почти наверняка! – не сумеете правильно прочитать и всю книжку. Да, да!
...чем беднее люди, тем у них больше вещей. Состоятельные легко избавляются от всего ненужного, а нищета сберегает каждый гвоздик – вдруг когда-нибудь пригодится.
И глупости все это, когда говорят, что в измене всегда виноваты двое. Это придумали или те, кто любит терпеть, или те, кто привык перекладывать вину на чужие плечи.
— Нам здесь не рады. Они забрали все мои вещи. Облапали меня всю!— Это называется — обыскать, — поясняет Кьяна.
Меньше знаешь – крепче спишь.
- Ой, а чего это? - спросили всплывшие мавки.
- Одежда, - гордо ответила я.
- Это? - В меня еще и пальцем потыкали.
- Что ж получается, - продолжила та, которая с мухоморчиком, - тут черта, там черта, а на попе ни черта?
Я покраснела.
Расстояние - не время. Оно безжалостно. А расстояние всегда можно преодолеть, в отличие от времени.
Скорбь. Иногда она догоняет нас. Даже спустя годы.
– Знаешь, есть вопросы, на которые нет ответов. Это все равно что спрашивать, почему душа выбирает себе этих родителей, а не тех. Или почему ты взялась за перевод моей книги, с чего, собственно, все у нас и началось. Жизнь, Майя, это такая лотерея. В ней полно случайностей.
ТЫ струсила? Если нет, труси сюда!
Для умерших нет места в подлунном мире.
Нотариус.
Отдельная песня.
Очередь к нотариусу занимают заранее. Потому что работает сей страшный человек медленно и печально, принимая примерно по одному посетителю в два часа. Займешь очередь первой - тебе повезет.
А еще у нотариуса есть секретари и помощники с высо-окой квалификацией. Которые будут раз по шесть документ перепечатывать, чтобы без ошибок.
С древнейших времен красная жидкость, текущая в человеческих артериях и венах, была не просто символом, но синонимом жизни и человеческой души, и цвет ее считался цветом жизни, любви, плодородия, в отличие от белого – цвета смерти.
– И как же ты охотишься? – Убивать зверей гораздо легче, чем это. Можешь мне поверить. Хотя тебя я тоже, кажется, убиваю. – А побыстрей убивать нельзя? – Нет. Заткнись и жуй груши.
головной мозг попросту не приспособлен природой для дисциплины
— Вас в полиции учат быть такими правильными, или это у тебя врожденное?
Я усмехнулась:
— Увы, это врожденное.
– Есть повод? – осведомился командор. – Праздник? Горе?
– Карен хотелось надраться, – сдал ее Гарти.
Командор сочувственно кивнул:
– Как я вас понимаю!
– Вам тоже хочется надраться?
– Если бы я надирался каждый раз, когда мне хочется, давно бы уже спился.
Хищный лорд-директор смотрел на меня взглядом растерянного тигра или печального вампира, у которого клыки на регенерации, а есть очень хочется.
И до чего же я нашу бабью породу ненавижу - нет слов-выражения! Медом нас не корми, а дай пожалеть какого-нибудь ирода!
К мышке подошёл следующий посетитель в строгом костюме и с чёрной папкой в руках. Один из мерков. Очень интересно.
- Мне срочно нужен Его Величество Повелитель, - надменно потребовал мужчина, снисходительно глядя на моего секретаря.
Девушка взглянула из-под очков и, видимо, узнала.
- Господина Повелителя нет на месте, он в срочной командировке. Приходите через неделю, - глазом не моргнув, соврала девушка.
Я чуть не подавился, хлопая глазами. Мерк повернулся в мою сторону и недоумённо уставился. Ситуация, так сказать, щекотливая. Видела ли Алёна меня?
Девушка проследила за взглядом посетителя и невозмутимо на него посмотрела.
- Это клон, рабочая копия. Никаких смысловых нагрузок он не несёт. Будете записываться на приём?
— Ты сало-о-о прине-ес? — тронув лапкой Дорса, повторил Кузьма.
— Извини, друг, но нет, — развел руками блондин. — Я ж так, на пять минут, а не в засаду
Нередко на уровне проблем души <...> за усиленным храпом стоит несознательно выраженное желание иметь собственную спальню.
– Как же так, Шаисса? – помрачнел он. – Вся эта ворожба черная – от Шайтаса, демонская. Неужто нет никого сильнее его?
– Есть. – Я пригладила мальчишке темный вихор. – Есть, Таир.
– Светлый Атис? – с надеждой спросил он, а Лелька хмыкнула.
– Человек, – вздохнула я.
– Да где же человек сильнее? – округлил глаза парнишка и швырнул сердито свой увядший венок из одуванчиков. – Слабые люди да глупые, вон как плясали под дудку демона на площади! Чуть тебя на костер не отправили! Да и сейчас – прошли мимо беды и не оглянулись!
– Люди любить умеют. А еще прощать и верить, – улыбнулась я. – И это такая сила, что и демон противиться ей не может. Идем, Таир, поймешь еще… Чуть позже, когда старше станешь.
Если уж к вам приставили надзирателя, пусть лучше он будет лохом, чем экспертом.