Хорошая проститутка, как и хорошая жена, должна быть послушной, покорной и благодарной.
"Мы тут застряли вдвоём на две недели. Неужели ты думаешь, что к концу этого срока у нас останутся друг от друга какие-то тайны?"
... в жизни действует принцип малины, в этих ягодах постоянно кто-то сидит, какой-то жучок. Так вот, если вы съели вместе с малиной жука, это проблемы жука. Я больше быть жуком не хотела, я теперь предпочитала быть тем, кто ел малину.
Книга стоила 4,50 фунта. «Вы не можете просить, чтобы я вам столько заплатила, в наше трудное время». Явно она и не подозревала о том, что книжные магазины страдают от превратностей „нашего трудного времени“ больше, чем другие.
Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Свобода одного не может быть за счет свободы других.
– Я подумала, что не знаю тебя, – выдала она, не успев задуматься над тем, что говорит. Просто само вылетело.
Глаза Реми изумленно округлились. Он с минуту смотрел на нее, как на редкую зверушку, и засмеялся. Эбби сама опешила:
– Разве я сказала что-то смешное?
– Ну конечно же! – фэйри буквально задыхался от смеха. – Ох, не могу… Лерой, ты прелесть. Скажи, разве это не прекрасно, что мы совсем друг друга не знаем? Я буду удивлять тебя, а ты будешь удивлять меня. Разве это не самое замечательное в отношениях между людьми?
Эбби сказала бы, что в отношениях между людьми есть более важные вещи и строятся они на других основах, но какой толк объяснять это тому, кто даже человеком не являлся.
Злу выгодно выглядеть жалким и слабым. Это добро пытается гордо задирать нос. А зло любит будить в людях сочувствие к себе, попрошайничать, клянчить, чтобы потом высосать до дна. Вот почему добро часто проигрывает, потому что людям приятнее жалеть, чем восторгаться.
Система и порядок - в этом все.
хмурился и говорил, что лучше вообще не читать, чем читать бессистемно, от этого в голове каша. В голове?! Тут в жизни каша, а не только в голове. И самое обидное то, что ты эту кашу не варила, она как-то сама собой сварилась, а есть приходится тебе.
Полиция везде одинакова: собирает дань за то, что смотрит сквозь пальцы на нарушения закона.
Какую меру прощения можно купить ценой руки или жизни? И кому дозволено отмерять наказание и назначать плату? Точно не мне...
Один психолог рассказывала, что к ней пришла клиентка и показала свой блог с миллионом подписчиков. И говорит: «Это не я. Не моя жизнь. Но я зачем-то ее живу, эту чужую жизнь. Вру каждый день миллиону людей. Выкладываю фото с чашкой кофе и натюрмортом из апельсинов, книги, кошки и цветка, подписываю: „Мое неспешное утро. Кайфую“. А мое утро — это два часа постановки, чтобы сделать этот кадр, потом обработка, фильтры и тревожное ожидание лайков. Верните мне мою жизнь!»
Но, во-первых, все знали, что карьерная лестница разнорабочего состояла всего лишь из одной ступени. Ступень эта никуда не вела, и с нее можно было спрыгнуть только вниз.
Генетика – судьба, отрицать это бессмысленно.
Половина всех зол в этом мире совершается именно оттого, что добрые и славные люди просто стоят в сторонке и ничего не делают. Не всегда бывает достаточно просто уклоняться от зла, Трелл. Надо творить добро. И даже если ты сам не веришь, что оно превозможет.
По-моему, самые симпатичные из ветеранов, самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех - это те, кто сражался по-настоящему.
Политика – это такой род человеческой деятельности, где дружба преходяща, а союзы заключаются лишь для того, чтобы через какое-то время быть расторгнутыми.
— Знаешь, — говорит Ричи после некоторого молчания, — я раньше думал, что у меня синдром хронической усталости.
И замолкает, словно забыл, что хотел сказать.
— Ну и? — подстегиваю я.
— Что?
— Синдром хронической усталости.
— А, да, — вспоминает Ричи, о чем шла речь. — Так вот, я думал, это оно. А потом понял — никакой это не синдром. Просто я ленивый говнюк.
Конечно, зерна - важнейший символ возрождения жизни, наследие более позднего времени, когда земледельческие традиции и символы энергично и почти повсеместно оттеснили древние. Но мед, возможно, перешел из предыдущего, доисторического периода, благополучно смешавшись, как это частенько бывало, с культами более поздних времен.
В своем ремесле я был мастер. Такой, сука, мастер, что занимался им даже в личной жизни.
… и еще он знал, что правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины и что если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно.
Я даже отчасти понимала милых маленьких зверьков, которые в один прекрасный день брали и съедали своих детенышей, и те просто исчезали из своих чистеньких пластиковых клеток, а их хозяева на следующий день рассказывали эти страшные истории тихого пригорода у школьных ворот и содрогались от ужаса. Обладание как-никак – форма любви.
Мне иногда кажется, что единственное , о чем стоит говорить, - это то, о чем люди говорить не хотят ни под каким видом.
быть может, давать названия эпизодам из собственной жизни, как в школе озаглавливают отрывки произведений, - это способ этой жизнью овладеть?
В Амстердаме целые толпы людей просиживают штаны в кафе, интересно, читает ли кто-нибудь из них хоть что-то, кроме толстых и скучных газет. Может быть, в огромном Берлине, где легко оставаться безымянным, это не так заметно, но дома у нее часто складывалось впечатление, что ее соотечественники постепенно впадают в детство, что идет процесс необратимого и невыносимого уплощения человеческого сознания. Люди пытаются доказать свою яркость тем, что все дружно смеются над одними и теми же анекдотами, решают одни и те же кроссворды, покупают — но не читают — одни и те же книги, испытывая при этом такое самодовольство, от которого делается душно. Все ее знакомые увлекались йогой, ездили в отпуск в Индонезию, занимались восточными единоборствами, у всех тысяча дел, лишь бы не сидеть дома, и почти никто не мог выдержать общения с самим собой.