Как странно, когда тебя любят! Не захочешь, а чувствуешь ответственность.
Качества, которыми мы восхищаемся в человеке – доброта, щедрость, открытость, прямодушие, понимание, чувствительность, – все они обеспечивают неуспех в нашей системе. Те же черты, которые мы считаем гнусными – лукавство, алчность, жажда наживы, подлость, низость, эгоизм, своекорыстие, – все это, напротив, гарантирует успех. Людей восхищает первый джентльменский набор, но пользоваться они любят плодами второго.
Он ощутил одиночество только после того, как выпил третью рюмку джина: до этого он презирал толпу, а теперь почувствовал в ней что-то родное.
Украсть жену – это ерунда, но украсть машину – это преступление против собственности.
Итак, путешествие проходило нудно и монотонно. От того Аркена, каким он был в Академии, не осталось и следа. Меня сопровождал собранный мужчина-воин, охраняющий, оберегающий меня, по первому моему риску достающий, будто из воздуха, еду и питье. Короче, бесил он меня жутко.
До самого красивого никогда не дотянешься.
– На самом деле чистое искусство никому не нужно. Чтобы зарабатывать на жизнь портретами, нужно рисовать не то, что ты видишь, а то, что другие хотят видеть. Только такое и будет востребовано!
Я по малолетству тогда еще не понимал, что можно с предельной жесткостью говорить о том, что любишь, – и именно потому, что любишь, ибо одна лишь любовь дарует моральное право на отзыв нелицеприятный.
— Уже несколько недель в городе пропадают толстяки, — сообщил Стэн. — Говорят о маньяке, который отлавливает тучных горожан. Они попросту исчезают — ни тел, ни следов. Сейчас из-за этого многие бросились худеть и вести здоровый образ жизни. Да ты сама наверняка видела!
— А разве нет магических способов похудения? — поневоле заинтересовалась я.
Кстати, кажется, в парке действительно бегали какие-то толстячки, в спортивных костюмах очень похожие на гиппопотамов на выгуле.
— Какие способы? — снова приподнял брови Стэн и усмехнулся. — Волшебный насос, откачивающий лишний жир?
Если это я рассказываю историю, значит, финал мне подвластен. Значит, будет финал этой истории, а за ним — взаправдашняя жизнь. И я продолжу там, где остановилась.
Женщин противопоказано оставлять наедине с обидой. Хуже только оставить ее наедине с этой обидой в компании домашнего вина и случайного мужчины.
...у меня всегда одно простое правило: в удобных и угождающих женщин — не влюбляются, их не хотят. Но их могут использовать, и очень долго.
Уже забыл, как это – заниматься любовью с женщиной, которая еще не знает границ своей чувственности. Такую нужно "пробуждать" постепенно.
Какому мужчине понравится, что его жена, любимая женщина, приходит домой только доработать и “пару часиков” поспать и обратно уходит?! “Работа” как многое ей дает, так многое и забирает.
Когда Изабелла была маленькая, то думала, что жизнь при дворе полна чудес. Представляла себе бесконечные пиры, наполненные праздным весельем. Смех... улыбки... и блеск роскошного убранства в огоньках тысячи свечей. Но в реальности, чем ближе ты к трону, тем опаснее каждый сделанный тобой шаг. И неважно куда ты ступала, главное как ты это делала.
– Заведи себе любовницу, я же не возражаю!
– Я не хочу любовницу! – категорично объявил Сальери. – Я хочу тебя!
– Перехочешь!
– Не получается пока!
– Тогда хомячка заведи!
– Зачем мне хомячок? – опешил мужчина. – Хомячок для этих целей не подходит!
– Хомячок даст тебе объект заботы и воспитает в тебе чувство ответственности!
Не слушай никого, кто унижает тебя, кто вешает ярлыки, кто говорит, что всё и все имеют свою цену. Ты стоишь большего, гораздо большего. Нет… не так. Ты бесценна
я ему припомню. Вот когда этот клыкастый будет уходить из моей жизни с миром, нужно не забыть спустить на него собак.
Между прочим. Как-то в Ташкенте я смотрел по телевизору фильм Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны», дублированный на узбекский язык. Там Борман, когда вошел в кабинет к фюреру, выкинул вперед руку и воскликнул: «Салам алейкум, Гитлер-ага!»
Люди всегда найдут причину повесить на вас ярлык, вы никогда не будете хороши на все сто процентов. И даже на пятьдесят. Найдут, до чего докопаться, и обгадят с ног до головы. Потому что в этом их кайф, потому что тогда можно за ваш счет самоутвердиться.
К реальности мы имеем такое же условное отношение, как и деньги.
- Трусы, - буркнула я.
- Зато живые, - не согласился Эдвард.
«Боже...–невольно рассмеялась Айра.– А меня-то Дакрал зачем здесь запер?Кеолу–понятно:она не станет сдерживать силу и действительно может кого-то поранить.А меня за что?»
–Ну,–с умным видом начал Дир.–Во-первых,девушкам тут не место.Во-вторых,это будет нечестно,потому что виары побоятся тебя задеть,а значит,такого веселья уже не получится.В-третьих,чтобы Кеола ничего не заподозрила.Наконец,в-четвёртых,он очень не хотел,чтобы тебя кто-нибудь зацепил:у нас когти-то острые,а у тебя шкура мягкая,нежная,бархатная...и ранить её–кощунство...
«Это Дакрал так сказал?!»–ошеломлённо замерла волчица
–Он.Нравишься ты ему.Не знаю,чем,но нравишься.Тар ещё никого так не защищал,как тебя.И мириться с псами тоже ни за что не стал бы.Однако ты попросила,и всё изменилось.Забавно,да?Интересно,чем ты его покорила?
«Наверное,Иголочкой...и Кером,которые однажды едва не порвал его на лоскуты»
–Может быть,–улыбнулся Дир.–А может,ещё и потому,что ты–единственная,кто не поддаётся его чарам
Слушай… я понимаю, вылечить тебя вылечили. Но остальное-то как? Ты ж… тебе ж лет под девяносто быть должно! А ты моим ровесником глядишься. Как?
— Воздух, — важно ответил Петрович. — Воздух тут у нас хороший. И вода тоже… молоко опять же. Вот молоко — замечательное… в общем, экология! Сила природы, так сказать… а потому природу такую надо что?
— Беречь?
— И охранять.
— Пулеметами?
— Знаешь, Черномор, вот… жизнь теперь такая, что с пулеметами природу охранять как-то оно сподручнее, что ли. Кстати, надеюсь, ты додумался не только их прихватить. А то ж разочаруюсь. Ты ж помнишь, Черноморенко, до чего я не люблю в людях разочаровываться.
Любой человек слишком грустен для чего бы то ни было.