– Ты что, пьешь во время работы? – Разумеется. Это единственное, что делает эту работу привлекательной.
Дети жестоки. Особенно по отношению к тем, кто на них не похож. А если ты еще и ниже по социальной лестнице стоишь, вообще, держись. Сожрут. Если хоть малейшую слабину выкажешь. Попытаются показать, что мое место на коврике у двери – и к бабке не ходи.
У мужчины всегда есть другое имя для чужих.
Какой-то ублюдок нарисовал на тротуаре космос.
О.Генри, как-то описывая одну из героинь своего рассказа, сказал, один взгляд на нее равнялся любому курсу высшего гуманитарного образования.
Так шло месяц и два. Перед Новым годом приехал в их город его шурин и остановился у них. Иван Ильич был в суде. Прасковья Федоровна ездила за покупками. Войдя к себе в кабинет, он застал там шурина, здорового сангвиника, самого раскладывающего чемодан. Он поднял голову на шаги Ивана Ильича и поглядел на него секунду молча. Этот взгляд все открыл Ивану Ильичу. Шурин раскрыл рот, чтоб ахнуть, и удержался. Это движение подтвердило все.
-- Что, переменился?
-- Да... есть перемена.
И сколько Иван Ильич ни наводил после шурина на разговор о его внешнем виде, шурин отмалчивался. Приехала Прасковья Федоровна, шурин пошел к ней. Иван Ильич запер дверь на ключ и стал смотреться в зеркало -- прямо, потом сбоку. Взял свой портрет с женою и сличил портрет с тем, что он видел в зеркале. Перемена была огромная. Потом он оголил руки до локтя, посмотрел, опустил рукава, сел на оттоманку и стал чернее ночи.
"Не надо, не надо",-- сказал он себе, вскочил, подошел к столу, открыл дело, стал читать его, но не мог. Он отпер дверь, пошел в залу. Дверь в гостиную была затворена. Он подошел к ней на цыпочках и стал слушать.
-- Нет, ты преувеличиваешь,-- говорила Прасковья Федоровна.
-- Как преувеличиваю? Тебе не видно -- он мертвый человек, посмотри его глаза. Нет света. Да что у него?
«Теперь куда ни плюнь - не в идальго попадешь, так в кабальеро... Нынче даже лакеи подались в благородные.»
Люблю смотреть, как люди погибают. Женитесь. Бог с вами.
И вот теперь я сидела в кровати дракона и понятия не имела, как меня сюда занесло. Тут даже фантазия дала сбой. Это какими такими окольными путями пошло моё сознание, что притащило меня сюда?
Прощение - тоже власть. Умолять о нем - власть, и отказывать в нем, и его даровать - власть; быть может, величайшая.
Начало грустноватое, согласна, но так нужно. Ведь в сказке всегда есть заколдованный принц и очаровательная весёлая принцесса. В нашем случае принца заколдовала колдунья вина и её слуги безразличие и равнодушие. Забыла сказать ненависть тут тоже сыграла не последнюю роль. Не будем о грустном. Ведь это счастливая сказка.
Еще в детстве я понял, что если не идти к своей цели, то твоя мечта воплощается в жизнь кем — то другим…
Прошлое отражается в нашем сознании сразу двумя зеркалами: одно яркое, в нем видно то, что мы когда-то сказали или сделали, другое темное, заполненное невысказанным и несделанным.
Как же ты глупа, девочка моя! Непокорна, своенравна, эмоциональна! Ты не думаешь о будущем, а живёшь настоящим. Даже самые преданные со временем предают. Даже самые страстные с годами остывают. И вечной любви нет.
– А чего ныть на судьбу по поводу и без? Вдруг двуединый услышит и подумает, что это ты у него еще бед просишь для этого… укрепления духа. Вот. А я укрепляться не хочу, мне и малахольненькой, может, неплохо.
-- Вы с оружием, Лестрейд?
Маленький сыщик улыбнулся:
-- Раз на мне брюки, значит, и задний карман у них есть, а раз есть задний карман, значит, он не пустует.
Очень удобно признаваться в таком мужчине, когда он надёжно связан, а рот у него заткнут.
(О признании в любви)
до этого думал, что ехидны бывают потомственные, наследственные и вылитые. Но мне досталась уникальная сестренка – сразу три в одном!
А если мы все устали, все мы одинаково устали настолько, что нет сил голову поднять — не то что смотреть друг на друга, не то, что слышать, — значит, вообще все зря. Потому что мы никогда и не встретимся, не посмотрим друг на друга, не поговорим. Знаешь, ты знаешь, все всегда заканчивается хорошо. А если не хорошо, значит, еще не конец.
Старушка Роза сказала: "От человека зависит, быть войне или нет на этой планете, а на нем галстук за двадцать центов!"
Каким паразитом становится человек, тунеядцем с нечистой совестью, когда он не может больше работать! Тысяча разбегов – а прыжка нет! Тысяча атак – и все отбиты! Что это? Ложное ощущение старости, которое растекается по телу мягкостью и слабостью после чрезмерного напряжения? Сознание своего бессилия? Или поражения?
Шампанское двенадцать фунтов бутылка свидетельствовало о чистоте его намерений.
Разумеется, я покривила душой, когда сказала, что предпочитаю честные ответы: никто этого не любит, особенно если правда оказывается столь нелестной.
Всегда озвучивай свои запросы и ожидания. Чтобы не было недомолвок. Так никому не будет больно.
Люди не хотят знать правду, которая им не нравится.