... для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать другим того, чего не желаешь себе самому…
- Правда, невидимость позволяла многого достигнуть, но не позволяла мне пользоваться достигнутым.
В целях природы обуздания, В целях рассеять неученья Тьму Берём картину мироздания – да! И тупо смотрим, что к чему…
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределенному концу...Но если человек сойдет с этого пути, то и конец будет другим.
Погоди, погоди, дедунюшка!.. Вот выпадут у тебя зубы, а я жевать тебе не буду!.. Хоть не проси тогда!
Нет ничего более противного природе, чем пытаться удержать в повиновении отдаленные провинции». Ни одна нация не является настолько великой, чтобы установить мировое господство.
Насилие является последним доводом невежды.
Говорят, успех в жизни на один процент зависит от вдохновения и на девяносто девять от пролитого пота.
Вот только порядочные любовники — не тараканы, сами не заводятся, а где их ищут, я не знаю.
Парень только хмыкнул и присел на корточки перед девушкой, рукой скользнул к затылку, вновь стянул вязаную шапку. Долгое мгновение Федя всматривался в торчавшие в разные стороны волосы, потом перевел взгляд на ее глаза, спустился к губам.
Как заметил Артур Миллер в своей автобиографии "Наплывы времени", в 1947 году " немцы, похоже, становились нашими новыми друзьями, тогда как спасители- русские оказывались отброшены в стан врагов. На мой взгляд, это было подлостью. Мучительный сдвиг, быстрая переклейка ярлыков "добро" и "зло" на двух народах нанесли непоправимый урон представлению о том, что хотя бы в теории в мире существует порядочность".
Если ты музыкант, играешь на пианино или скрипке, то можешь этим заниматься до восьмидесяти лет, но если ты женщина, то прежде всего и все время имеешь дело с цифрами. Тебя вычисляют.
Но мы понимали, что деремся за Россию, что деремся за саму душу нашего народа и что драться надо. Мы уже тогда понимали, какими казнями, каким мучительством и душегубством обернется окаянный коммунизм для нашего обманутого народа. Мы точно уже тогда предвидели Соловки и архангельские лагеря для рабов, волжский голод, террор, разорение, колхозную каторгу, все бесчеловечные советские злодеяния над русским народом. Пусть он сам еще шел против нас за большевистским отребьем, но мы дрались за его душу и за его свободу.
— Ты обязательно сообщи нелюдям, которые будут тебя учить: если что-то случится с моим ребенком, я их междумирье на клочки порву, как и того, кто тебя не уберег.
Сила света не зависит от массы тела.
Прорвемся. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Но прорвемся обязательно!
— Дай ему шанс объясниться. А себе — шанс не угадывать, а услышать.
И, чуть наклонив голову, мама добавляет совсем по-домашнему:
— Иногда разговоры ранят меньше, чем молчание, Мирочек. Особенно те, которых мы больше всего избегаем.
Она вдруг шутливо хихикает и шепчет так тихо, будто открывает страшную тайну:
— Мужчины… они ведь устроены иначе, Мирочек. Мы ждем от них проницательности, а они видят только то, что мы им позволяем увидеть. Если ты закрылась, он не станет взламывать дверь — он решит, что ему там больше не рады. Если он тебе дорог — просто начни разговор. Ему сейчас не меньше твоего нужна опора, даже если он делает вид, что сделан из стали. Не прячь за гордостью то, что на самом деле болит.
"Тело - это всего лишь вместилище нашей души. И все наши действия, движения - результат ее работы. Это душа заставляет наши руки трудиться, или ласкать детей, или воровать. Наш рот - улыбаться или говорить гадости. И глаза наши смотрят на то, что хочет видеть душа. Память о наших движениях остается в морщинках, в мозолях, и создает вокруг нас некое информационное поле, отражение нашей души, ауру, что ли... А пластическая операция уничтожает эту ауру."
"Обидели ли меня слова отца? Бес всегда говорил, что «ублюдок» — это не оскорбление для того, кто рожден с этим клеймом. Он не виноват в этом. Это оскорбляет только того, кто произносит это слово. Так как это говорит о том, что для него дети бывают второго сорта. И это фу… Я согласен с Бесом. Мне неприятно, что Алексей Михайлович опустился до такого оскорбления. Меня оно не унизило. Но ранило… Потому что я старался его уважать."
обиды всегда самый тяжкий груз. И они причиняют дискомфорт только тому, кто несет его.
Я её люблю. Очень. А ещё уважаю. Знаешь, меня дядя всегда учил,что сначала ты женщине должен дать. Заботу, уважение, любовь. Потом свою фамилию, собственный дом, благополучие. И только потом взять. Невинность, нежность, её заботу о тебе и доме. Только потом.
«Люди зачем-то торопятся взрослеть, не давая себе насладиться самым прекрасным периодом в жизни — детством»
Зачем мне свобода, если я хочу быть рядом с тобой? Зачем она мне, если я хочу чтобы ты жил и дышал….Мне не нужна эта свобода, Аш…мне нужен ты. Немного твоей нежности, ничтожно мало. Крупицу нежности, если бы ты смог, и совсем немного любви…если бы ты умел любить, так, как я тебя люблю.
Признание моих творений всегда бесценно. Достаточно одного слова, выражающего искренние эмоции, чтобы сделать меня на мгновение по-настоящему счастливой.
Глупые люди опасны.