...«Ведь большинство вещей по-разному ценятся теми, кто их имеет, и теми, кто хочет их
получить: то, что принадлежит нам, и то, что мы отдаем, всегда кажется нам очень ценным»
Аристотель, Книга IX Никомаховской этики.
Ночью оживают тени - не те, что прячутся по углам, а те, которые заперты в самых потаенных ее уголках. Они пытаются вырваться наружу, ищут лазейки, скребутся, кричат и исчезают лишь с первыми лучами солнца. Пока мы удерживаем тени внутри, все хорошо, но стоит им выбраться из своей клетки, как они пытаются завладеть нами.
Зависть, вина, страх, ненависть, саморазрушение, желание причинять боль - это все они, тени.
Любовь к ребенку выходит за рамки категорий добра и зла
– Иди сюда. Тут уютней, – позвал принц. – И вообще, вино по ночам нужно пить вот так.
– На полу? – спросила, улыбнувшись.
Но его просьбу всё-таки выполнила. Опустилась на ковёр напротив принца и забрала у него свой бокал.
– Не обязательно на полу. Главное, в хорошей компании и при странных обстоятельствах. Тогда оно вкуснее всего.
Для социально неадаптированных личностей рестораны — это минное поле.
Да, я был хорош! Моя беда была в том, что я был недостаточно хорош.
Он готов умереть за тебя, и больше того - он готов на тебе жениться.
Страх мешает понять. Затемняет смысл. Искажает. Выворачивает наизнанку.
"...мы все учимся у книг, которые пишем."
Взял жену - забудь тишину.
Рев пламени был оглушающим. Огонь ревел, затем взревел втрое громче, а едва языки пламени угасли, послышался не менее оглушающий рев:
- Эллохар, пожри тебя Бездна, это моя спальня!
Мне, вновь стоящей спиной к событиям, было как-то все равно где мы и чья это спальня, не вызвала любопытства даже фраза:
- Трое? Алсэр, ты себя настолько не ценишь?
– Агнесс… ты спишь? – зашептали из преисподней голосом Катис, ведь только истинный демон способен разбудить сестру в середине ночи ради того, чтобы проверить: не спит ли она. – Точно спишь?
Фигаро. Ты что же, так все и будешь пить?
Антонио. Перестань я пить, я бешеный сделаюсь.
Графиня. Однако пить без всякого повода…
Антонио. Пить, когда никакой жажды нет, и во всякое время заниматься любовью — только этим, сударыня, мы и отличаемся от других животных.
— Отец, скажите же скорее, как хорошо я выгляжу, а то люди грешным делом подумают, что вы совершенно невоспитанный человек!
Он выдохнул раздраженно и процедил сквозь зубы.
— Ты выглядишь совершенно потрясающе, как, впрочем, и всегда.
Во-о-т! Сразу видно — выдрессированный мужчина! Такой посреди ночи его разбуди, никогда не скажет «выглядишь хорошо — сегодня», такого так легко не поймаешь!
Справедлива мудрость: "Тайга не скажет!" Однако правда, как смола, все равно рано или поздно, всплывает из кипящей воды.
Тот, кто брызгает грязью в других, вполне может дождаться, что эту грязь об него же и оботрут.
Не в том дело, что женщина не в силах смотреть на мир. Скорее уж дело в том, сказала бы я, что она доставала лупу и внимательно этот мир разглядывала.
Сейчас он походил на чудовище из старого фильма ужасов, подумалось Тодду, – на чудовище, схватившее красавицу и скрывшееся во мраке со своей драгоценной добычей. Правда, красавица сама потянула его в ночную мглу. Скорее всего, они оба – чудовища.
она меня к себе взяла, приодела – в жуткого вида сарафан, и рубаху под сарафан и лапти, и ленту для волос. Вышла - гарна дивчина у самом соку впору замуж отдавать! Как вышла за ворота – у местных мужиков крышу сорвало! Оно и понятно, у девок здесь походка, как утка переваливается, а я ж ход от бедра года два отрабатывала. Опять же зубы – мои белые и ровные (стоматолог и брекеты рулят), а у девок тут накось-выкось, и оттенка желтого, из-за чаю местного. Ну и завершающий удар по мужским фантазиям – я свою талию лет с пятнадцати затягивала, а у местных разве что, на шее место для талии имеется. Не, ну местные красивые есть такие (они мне это в первый день кулаками внушили...уууу, выучусь у Снеры, сама вам патлы повыдираю), но опять же мужикам им все необычное нравится, а я самая что ни на есть диковинка, вот и бегують толпами! Сил моих нет!
В легких не осталось воздуха для крика. Моим единственным знаком протеста стали тихие слезы, текущие по щекам. Мое тело содрогалось в невыносимой агонии, пока ты пил меня всласть.
Логика никого не выпускает из когтей, пока не доберется до виновного.
Как можно чувствовать себя бесплотной и прозрачной, но одновременно такой тяжёлой?
– Всегда первыми жертвами становятся невинные, – произнес он. – Так было много веков назад, так происходит и сейчас.
Все же двигатель человеческой цивилизации это не наша любознательность, не развитой мозг, не разум и даже не духовность, а людские лень и жадность. Наиболее выдающиеся наши изобретения, такие как интернет и пульт для телевизора, созданы для того, чтобы человек мог получить желаемое не отрывая собственную задницу от дивана.
Все на свете взаимосвязано,
вот так и дождь связывает
друг с другом всех на всей
земле, по очереди касаясь
каждого...