Каждому кажется, что он защищен от воздействия истории. Но бывают случаи, когда становится очевидна иллюзорность этого убеждения.
— Ваше сиятельство, вы как, поправились уже? Мясцо снова кушаете, или всё головой мучитесь, и как козел какой одну капусту жевать будете? — Вот так меня даже Ондатров не сумел оскорбить.
— Настасья, а ты в курсе, что бывает за оскорбление графского достоинства? — ласково проговорил я.
— Да где же я оскорбляла-то? — она уставилась на меня в праведном возмущении. — Особенно, достоинство? Я что совсем с головой не дружу, чтобы достоинство трогать, да ещё и графское.
— А что такое человек? Только тот, кто ходит на двух ногах? Я много думал, брат…пока тебя нет, мне больше нечего делать, кроме как думать. И вот что я понял…тот, кто сумел понять, что он человек — тот человек.
— Мы просто объявим сегодня о нашей помолвке, — долетел до моего слуха, затуманенного грустными перспективами, ровный голос Аарона.
— Что?! — одновременно воскликнули мы с Дарэном.
— А что не так? — притворился непонимающим Аарон. — Эри меня соблазнила и теперь как честная фея обязана выйти замуж, — с убийственной серьезностью заявил этот невозмутимый интриган. Я задохнулась от возмущения, а он, зараза, рассмеялся. — Тихо, колючка, тихо, шучу.
— Точно?
— Да. На самом деле все прозаичнее: я тебя скомпрометировал и намерен жениться.
— Да ты… ты в своем уме?! — Я стукнула его кулачком, метая глазами молнии. Он издевается, что ли? Но почему тогда смотрит так пристально? Стало не по себе.
Родители должны поддерживать детей и при необходимости подставлять своё крыло. А не тянуть к земле.
Вот так это иной раз получается. Выходишь из дома, где всё застоялось, где и сам ты закис в тоске, и улица вдруг мгновенно меняет твоё настроение. Новый воздух приносит необъяснимый подъём. Кажется, что впереди всё-таки ещё есть какое-то будущее.
Опыт – каким бы он ни был – наивысшая ценность, даже если он и травмирующий.
Почему же все так сложно? Стоит поверить, что я стою ровно, как сшибает ветер и ты снова проделываешь путь от земли до ровных ног.
– Никогда! Слышишь?! Никогда не жалей о несделанном! Это прямой путь в адову бездну, где сгорят в медленном пламени сожалений и утонут в чёрной отраве угрызений совести драгоценные минуты, часы и дни твоей жизни! Время, за которое ты сможешь найти или проторить новый, лучший путь к счастью! Я слишком поздно начал это понимать, когда святое желание жить почти угасло в моей душе, но тебе я такого не позволю.
Странное это дело - расти в тени умершего брата: начинаешь либо бояться всего на свете, либо вообще ничего не бояться.
Раньше Манюня писала стихи, много стихов в детстве и в бурной молодости, они были лирические, наивные и ранили душу. Подруги просили почитать их на посиделках, а потом, вздыхая и вытирая слезы, хвалили ее творчество. Постепенно подруги исчезали из ее жизни, выходя замуж и обзаводясь детьми, а стихи становились все хуже и злее. Год назад последняя подруга, услышав от нее, что не осталось свободных нормальных мужиков, попыталась ее вразумить: «Правда? Все хорошие и не женатые мужчины были выслежены и убиты? А мой Ваня, которого я встретила всего полгода назад, – это единственный выживший в геноциде хороших парней? Ты придумала себе оправдание и живешь, упиваясь этой трусливой мыслью». Тогда Маня на нее обиделась, а вместе с последней подругой исчезло желание писать стихи. Зачем нужны стихи, когда некому их читать?
Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно: передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было.
Любовью шутит сатана.
— Лежать, — глубокомысленно произнёс Жир, — это моё любимое занятие. Не зря же природа придумала земное притяжение. А если ещё и не высовываться, то совсем кайф. Человек создан для умиротворения.
Лучше быть напуганной, чем обманутой.
Но я прикинулся простым, как Винни-Пух, и вроде обошлось.
«Боже, какие страсти! Что же сразу было не сказать? Какой-то народ, какие-то земли, какие-то драконы – я прямо вся извелась от сочувствия и сострадания!»
Есть люди, которые проживают одну длинную жизнь, и есть те, кому отведено много коротких.
За неуважение к собственным потребностям организм жестоко мстит.
Не лезь на смерть, пока тебя не позовут.
Логика – страшная вещь, если вдуматься.
Так что, если у вас украли кошелек, страну или невесту, — это не всегда конец истории…
— Каким будет конец мира?
— Тьма будет сгущаться; холодный ветер начнет дуть порывами с востока, и снег тогда станет тяжелым. По волнам пойдет рябь и шорох. Кроме этих мертвенных звуков, в мире все умолкнет. Трудно передать столь полное безмолвие. Все звуки жизни — блеяние овец, голоса птиц, жужжание насекомых — все это исчезнет. По мере того как сгустится тьма, снежные хлопья засыплют землю, и станет все холоднее. Один за другим белые пики далеких гор стремительно растворятся в темноте, и небо поглотит абсолютная чернота. И наступит конец.
Вечерняя школа при университете Амриса Нгье готовила артефакторов, аптекарей и «специалистов широкого профиля» (или, по-другому, неучей, неспособных справиться с программой специализации).
Почему мы не любим тех, кто нас любит, ведь они в конце концов делают все, чтобы нам понравиться…