Он думал: «Человека нужно успеть обмануть прежде, чем он пожелает тебе доброго утра, потом уже поздно».
Он предлагал ей самую лучшую часть себя - он предлагал себя целиком.
Только достигшие просветления и четко понявшие свой Дао соединяются в единое, превращаются в бамболи.
Подобно большинству авторов научной фантастики, он понятия не имел о науке.
- Ну что, она показывала тебе ледяные статуи? Она тут всем их показывает. Успокойся. Поначалу будет страшно, а потом привыкнешь.
- Но это же ужасно! Как можно к этому привыкнуть?
- Человек привыкает ко всему
Сижу в кафе «Пельменная» у вокзала в ожидании электрички на Тюмень. Передо мной разогретые в микроволновке макароны с кетчупом и котлета. Я вообще пельмени хотел, но в «Пельменной» они закончились, как и майонез.
Я никогда не вру людям, которых называю друзьями.
Кадакан был светлым эльфом с тонкой душевной организацией, поэтому нервничал по поводу и без.
Ты уже ничего не отбрасываешь и ни от чего не отказываешься. Ты уже не идешь вперед, хотя на самом деле вперед ты никогда не шел, ты не трогаешься с места, ты уже прибыл, ты не понимаешь, ради чего идти дальше.
Кряхти да гнись. А упрешься — переломишься.
Он всегда предпочитал верить официальному утверждению, что реле и импульсы машины не подвержены воздействию извне, что судьба всякого, кто обращается к машине за назначением, решается совершенно объективно. Ему хотелось верить, что, когда он бросит в машину свой опознавательный жетон, электронному Психологу будет безразлично, что он сирота, что у него нет родственников в Торговом флоте, что кошелек его тощ и не может повлиять на его судьбу, и решение будет зависеть только от его знаний, от школьной характеристики, от его характера и способностей.
... а кто не выносит несправедливости, тот обязательно впутается в политику...
Порой убить человека — значит оказать ему услугу.
Это ужасно - то, как быстро человеческое существо разваливается на куски.
Священная наука власти заключается в том, чтобы способствовать гуманности нашего века.
Ночь как ночь, только в зелень ударяет из‑за звезды, и луна как луна, только рыжая. И по рыжей дороге лунной, как по мосткам, от Гыбодощи сюда, к Городнищу, близится плесом неторопясь непонятная незнакомая. Собою – бывалая, битая, но и телом щедрым подстать – бедовая, тертая, словом ‑раскрасива до слез. Грешным делом решил – тетка просто помыться надумала, забыла, что сгорело порхалище наше давно. Как вдруг пригляделся, а это Вечная Жизнь уже
Стихийное бедствие не по мерке человеку, потому-то и считается, что бедствие – это нечто ирреальное, что оно-де дурной сон, который скоро пройдет. Но не сон кончается, а от одного дурного сна к другому кончаются люди, и в первую очередь гуманисты, потому что они пренебрегают мерами предосторожности.
так бывает, когда самые важные часы жизни проносятся мимо, не задев нас, и их грохот затихает вдали, а мы остаемся в одиночестве среди взвихренных сухих листьев, сожалея о том, что упустили опасный, но славный момент.
Я поджала губы, готовая расплакаться. Я видела Трэвиса в ярости, влюбленного, в страхе за наши жизни, обеспокоенного и умиротворенного. Но видеть его эмоции по поводу того, что он станет отцом, – это определенно нравилось мне больше всего.
Самое удивительное в мечтах - это то, что они сбываются… Цель, которую ты хочешь достичь, и решение достичь ее сродни друг другу, они дремлют в одном и том же сердце.
- Понимаю, жестоко, думаешь мне это нравилось? — Я, оторвалась от уютного плеча, посмотрела на него заплаканными глазами и кивнула.
— Думаю, нравилось, ты делал это как-то по особому с садизмом.
Ходить по головам — возможно, не приобретённое, а врождённое умение? Иначе как объяснить, что одни могут, а другие нет?
“Разве мы мыльные пузыри, выдуваемые ребенком?”
Чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.
Свадьба. В розовых девичьих мечтах этот день представляется самым счастливым из всех. Таинство, ожившая сказка, ожидание чуда… Соединение перед Богом и людьми двух любящих сердец. Что может быть прекраснее?
Для меня день свадьбы стал кошмаром наяву.