Обаянием называлось такое качество, когда один человек у другого сразу вызывал к себе любовь и доверие независимо от того, что было на уме у этого обаятельного типа.
Омск прекрасен. Вот все остальные города только пытаются или притворяются «советскими», а он прям всей своей безысходностью застрял в конце 80-х. Как будто слепок сняли – так и стоит. Даже гнилая сломанная табличка на подъезде будет бережно висеть – никто не снимет, не поменяет. Если бы я снимал кино, я бы обязательно снял его здесь. +100 к депрессии и арт-хаусу.
"Предательство нельзя прощать хотя бы потому, что сами предатели никогда себе не простят собственного предательства, а значит, будут всегда опасны – и предадут ещё."
Все работали, как безумные, в том ожесточении, какое бывает у людей, когда пахнет большими деньгами или ждут большого угощения.
– напоминаю, на этих широтах в этот период меня называют «Дед Мороз»
Я, приятель, никогда не считаю, что дело — дрянь, пока не вляпаюсь по самые уши.
...я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими.
Я молча выслушала все оскорбления, все возмущения, что в его, Шан-Жака, искусство влезла какая-то тупая служанка!.. Так же молча подошла к стойке с десертными ножами и медленно, с предвкушением, прокатила нож через пальцы. Видимо, что-то нехорошее промелькнуло в моём взгляде, потому что мужчина резко осёкся. Я подбросила нож, примеряясь, и со всей силы отправила его в полёт. Аккурат чуть выше плеча Шан-Жака.
На кухне установилась гробовая тишина. Я тихо повторила свою просьбу, выразила надежду, что увижу нужный МНЕ десерт уже сегодня – и вышла из кухни. Задолбали. Моя терпелка по крикам переполнена на годы вперёд. Знаю, служанке полагается молчать... Но проблема в том, что я не служанка!
Не бойся, дитя мое, - говорил раввин, пытаясь утешить его. - Чем больше демонов внутри нас, тем больше ангелов можем мы сотворить.
Нельзя допустить, чтобы Германия выиграла эту войну, - невозмутимо повторил лейтенант. - Вы понимаете, что произойдет, если она завершится победой, которой так жаждет Гитлер?.. Он получит неограниченную власть. Не останется никого, перед кем еще стоило бы притворяться. Спадет последняя, и без того символическая маска, сквозь которую уже сегодня просвечивает гримаса Сатаны. И вот тогда, помяните мое слово, взору всего мира предстанет зрелище, против которого реки крови, пущенные Нероном, покажутся детским лепетом. Беззаконие и безнравственность... Культ силы и жестокости, верховный принцип которого - эксплуатация слабого!.. Будут уничтожены или порабощены целые народы - просто потому, что их волосы или кожа не такие светлые, как надо. А наш народ, народ поэтов и философов, воплощение лояльности и справедливости? Из нас сделают варваров, ораву бестий и разбойников, дармоедов и паразитов! Мы ведь уже ступили на этот путь. Разве вы не видите, как война, которую мы же и развязали, самих нас превращает в животных?!
Я провел в беседе с ним целый вечер, отвергая, как и он, предписание, требующее от человека любить своего ближнего как самого себя; оно слишком противоречит человеческой природе, чтобы его мог искренне принять человек заурядный, который всегда будет любить только себя, и совершенно не подходит для мудреца, который особой любви к себе самому не питает.
И не всяк ли разумный, спешащий в путь свой, Ахиллу подобен: никто не в состоянии догнать свою черепаху, достичь ближайшего чего-то, чего бы то ни было. Анкета глубокой осени. Профессия - прохожий. Место работы - улица. Стаж работы по специальности - вечность.
Легкое отвращение перед будущим, что зовется тревогой.
Ты ушел, не окончив фразу. Может, это была глупая, банальная мысль, может, выражение несбыточной надежды. А может, и этого не было.
Если ты потерял то, чем владел, то довольствуйся тем, что тебе осталось.
- Есть любовь, которая мешает человеку жить.
— Маш, а где у тебя еда? — он повернулся ко мне с таким жутким разочарованием, написанным на его лице, что мне стало стыдно. Ровно на три секунды. Никто его в гости не звал, и кормить не собирался.
Однако я терпеливо открыла морозилку и указала на пару пакетов с заморозками.
— Хочешь — потуши овощи.
— Но это не еда, — он выглядел по-настоящему несчастным. — Это то, что едят с едой. Где у тебя мясо?
Наверное, так всегда и бывает — чем больше любви, тем больше боли, когда она уходит.
“Мне казалось, что даже я сам не разумное человеческое существо, а бедное больное животное, терзаемое какой-то странной болезнью, которая заставляет его бродить одного, подобно заблудшей овце.”
Я по своей наивности на первых порах думала, что мы сможем стать если не друзьями, то хотя бы добрыми соседями в пределах одного дома. Я рассчитывала на его благородство, добродушие, а возможно, и на снисходительность ко мне, как к молоденькой девушке. Все-таки он старше, мудрее, опытнее... Но, увы!
У нее кровь не шла откуда нужно, зато слезы были как вино.
Кунал Нэйэр. Он [Раджеш Кутраппали] просто не пытался постоянно доказывать свою мужественность, что и нам бы не помешало.
ограничения существовали в его голове, а не на поле. Думаю, это справедливо для любой сферы жизни. «Многие обстоятельства, которые кажутся нам блокирующими, всего лишь наши личные ограничения, которые мы тянем за собой из прошлого
Тень не столь естественно следует за человеческим телом, как рога за женатым.
Она долго тёрла себя мочалкой в горячей воде, смывая грязь с тела, но, к сожалению, было совершенно невозможно смыть мочалкой грязь с разбитой на осколки души. Её продолжало тошнить от одной только мысли, что она хоть ещё раз может встретиться с его светлостью герцогом Эштоном. Не с Домиником. Доминик для неё умер.