Мы с тобой даже не друзья. – Вот как? – хохотнул Скуриди и поглядел на меня с хитрым прищуром. – А вдруг подружимся? – Вполне возможно, – невозмутимо ответил я. – А чтобы не потерять друга, надо сделать так, чтобы у него не было ни единого шанса ударить тебя ножом в спину. – Н-да. Тяжело тебе жить с такими-то убеждениями, наверное.
Последний дождь выпадал здесь, наверное, лет сто назад. В это трудно поверить, однако семена теперешнего урожая спали в почве долгие годы. Обжигающие лучи солнца и сухой ветер пустыни высушили их, но они ждали дождя. Для всякого, кто сомневается в существовании вечной жизни, это чудо будет лучшим и крепчайшим доказательством. Для каждого чудесное возрождение пустыни было обещанием бессмертия. Если цветы могут выжить в такой суши, тогда и душа человека, нечто куда более удивительное и ценное, тоже должна жить вечно. Равнина, простиравшаяся перед нами, была окрашена мягкими тонами зеленого, контуры холмов выделялись пятнами темной зелени. На фоне зелени по земле протянулась изумительная радуга цветов. Они росли небольшими группками и полосами. Цветы одного вида, казалось, стремились к обществу себе подобных, как стада антилоп или стаи птиц. Оранжевые маргаритки росли рядышком, подобно маленьким прудам или озерам, а цветы с белыми, словно иней, лепестками покрывали склоны холмов. Поля голубых гладиолусов, алых лилий и желтых эрик цвели здесь. Даже сухие, как проволока, жесткие растения, торчащие по дну оврагов и сухих русел ручьев, теперь перестали походить на иссохшие мумии тысячелетней давности и оделись в свежие зеленые наряды, увенчанные венками желтых цветов на древних, сморщенных головках. Как бы ни были эти цветы прекрасны, я знал, что красота их мимолетна. Пройдет месяц, и пустыня восторжествует. Цветы завянут на стеблях, трава обратится в пыль и умчится с горячими порывами ветра.Ничего не останется от пышного великолепия, кроме, пожалуй, семян, маленьких, как песчинки, которые многие годы с терпением каменных статуй будут ждать дождя. — Такую красоту нужно делить с тем, кого любишь...
Да я сволочь, подлец… Я не достоин её. Хотя видел по глазам, что может быть она бы и приняла, но не я. Я не мог… Простить себя не мог…
... всё счастье в моменте. Не может оно быть постоянным. Так… только короткими вспышками и надо уметь ценить их.
Но одна клумба, увы не пережила женский интерес. Маркиза имеет по этому случаю печаль. Бороться с нарушительницами она впредь собирается с помощью припрятанного топора.
Оливия всегда жила не для себя. Послушная дочь знатной семьи, заботливая сестра, преданная жена — она исполняла свой долг без тени сомнения.
Вон уходи! Этот мир только мой! И я в нём взаперти. И я в нём взаперти. Слышишь? Вон уходи! Это мир только мой! Только мой! Только мой! Только мой! Только мой…
– Ну кто же так расслабляется? – Дамиан развернул меня к себе. – Хочешь расслабиться, прими горячую ванну. Объешься шоколадом. На худой конец, пригласи пару-тройку мужиков.
– Ты разрешаешь? – с энтузиазмом спросила я, даже не замечая, как перестали течь из глаз слезы. – Вообще-то ты, кажется, перепутал меня с Нэт.
– Да, вот уж кто точно знает толк в расслаблении, – протянул Дамиан. – Ладно, с мужиками я и вправду погорячился. Могу предложить тебе еще один вариант.
Я приготовилась слушать.
– Представь себе, что завтра к нам должна приехать моя мать.
Мое лицо резко помрачнело, уголки губ поползли вниз.
– Вот молодец, – кивнул Дамиан. – А теперь представь, что она внезапно отменила визит.
Ты хуже изнасилованной девки, которая верит в то, что ее поимели по любви. Так вот. Любви не было. Тебя просто поимели.
«Выходи» — вроде эти слова простые, но он их произносит таким приказным тоном, что внутри меня начинает подниматься негодование. Я цепенею, но пальцы сами тянутся к двери».
Почему мужчины никогда не довольствуются тем, что имеют, и предпочитают суетную славу тихому миру, который так украшает жизнь?
– Ты же знаешь, когда мы, девочки, видим чужое счастье, все мы искренне завидуем, особенно если наша личная жизнь не устроена.
С удивлением узнал, что человек на 80 процентов состоит из воды. Все меньше встречаю людей, наполненных родниковой водой.
-Ты все злишься на меня?
-Перестань. Забудь, что я сейчас сказал.
- "забудь, что я сказал", "сотри из памяти то, что я сделал" - ты уверен, что жизнь карандашный набросок?
-Если карандаши цветные, то получится не так уж плохо, а?
— На что будем жаловаться? — по-доброму спросил Гаран, взяв меня за руку.
— На жизнь. Есть лекарство от этой напасти?
— С этим не ко мне. Я могу прописать только волшебный подзатыльник, чтобы выбил из головы всякие глупости!
— Нельзя меня бить, я и так покалеченная. — Я приложила ладонь ко лбу, как бы проверяя, что голова еще на месте.
всегда становится легче, если с кем-то можно поговорить.
Почему жизнь так устроена? Если молодой и красивый, то обязательно бедный, а если богатый, то обязательно старый урод.
Алиса, было, решила, что Вовка не лишён самоиронии, но тут он добавил:
– Но встречаются исключения типа меня!
Нет адекватного способа оценить приоритеты алкоголика, если ты сам не таков.
Я воин, у нас с тактичностью не очень. Только тактика.
Если бы вам приходилось каждый день встречаться с людьми, которым совершенно нет до вас дела, если бы вам изо дня в день приходилось бывать там, где царят лицемерие и полное безразличие, если бы вокруг вас не было ни одного человека, с кем вы могли бы поговорить по душам, в ком вы могли бы искать сочувствия, — разве вы не считали бы себя глубоко несчастной?
Его величество Эрик любил неожиданности.Лучше-приятные.Неприятные тоже можно,но под настроение.
Вот дело полководца: он должен сам быть всегда спокоен и этим непроницаем для других; он должен быть сам дисциплинирован и этим держать в порядке других. Он должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что‑либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались.
Ходят тут всякие… с инфекцией… А ну поторапливайтесь, яда на вас больных нету!
Почему в нашей жизни столько страдания и боли? Почему мы так цепляемся за вредные и пагубные убеждения, по сути лишь усугубляя в
жизни те обстоятельства, от которых хотели бы избавиться? Задавая себе эти вопросы, мы словно бы обращаемся к чему-то фундаментальному.
Убеждения, причиняющие боль и страдание, суть наглядные примеры ограниченного видения мира.
Эмоции – отвратительные союзники, предадут в любой момент.