Так бывает осенью. Солнце сияет светло. Все озарено ясно, четко, подробно. И тишина, глубокая тишина наполняет мир. Это час прощальный. За ним следуют осенние бури, предвещающие зимнее замирание.
Терри столкнул большой камень, а тот собрал за собой кучу других, и они вместе обрушились на место, где я сидел. Убежать не успел, мою ногу придавило. Там меня и нашёл дядька Хэм.
— Сожалею… И что, этому Терри ничего не сделали?
— А что ему сделают, он же граф, — Мика удивлённо посмотрел на меня.
— Ну, да… — ответила. И задумалась. Тварь он, а не граф. Что за мир такой. Судя по телеге и графьям — средневековый. Кошмар, куда я попала.
Ну если уж мы пережили совместный ковид, то и в мирное время как-нибудь уживемся. Или ты против?
Поздней ночью возвращались по темным улицам во дворец. Екатерина вдруг сказала, что Россия - не государство. - А что же это, матушка? - удивился Потемкин. - Россия - вселенная! Сколько в ней климатов, сколько народов, сколько языков, нравов и верований...
Наше бешеное увлечение живописью и принадлежность к разношерстному артистическому обществу Парижа, кормило нас таким шквалом эмоций, что о еде мы думали редко.
Наказание человека — в нем самом.
- Мужайся, Мэри, - сказала я себе, - и за старания тебе воздастся!
Ночью почему-то очень хочется есть. В холодильнике котлет много осталось? И молоко? На самом деле очень глупо отдавать ужин врагу. Правда, врагу вообще глупо отдавать что бы то ни было. Все животные любят поесть на ночь и лечь спать, спокойно это переваривая. Недаром после еды клонит в сон. Природу не обманешь.
Есть раны, которых никогда не исцелить полностью.
Еще пару лет назад граф Вестов с придыханием общался бы с власть имущими и с трепетом ждал ордена. А сейчас, вон, смотрит с подозрением и ждет каверзы. Как я его перевоспитала! Ну какая же я умничка! Так испортить потомственного аристократа.
- Так ведь секс не про быстрее, выше , сильнее. Он про эмоции и чувства. Разве нет? А в молодости это марафон, когда чем больше и чаще, тем лучше.
кто, дескать, другому яму роет, так тот… и сам туда же.
— Киара… А знаешь ли ты, девчонка, что Киара была видящей?! А значит, она была моя! Моя! Но слепая в своей гордости Пантера стала воином. Киран и Киара — те двое, что в силе своей могли разрушить все, ибо, когда они были вместе, равных им не было… и сила их росла. Я лишила близнецов матери — сила росла. Я подвергла Кирана болезненному посвящению — они разделили боль на двоих, и воин выжил! И тогда я использовала влечение Агарна… Тень шептала, он слушал во сне, не понимая того, почему мысли начинают преследовать! Он сходил с ума годами… Киара, Киара и только Киара стала его дыханием. И когда страсть затуманила разум, Агарн пошел на подлость, подлог, предательства и убийства, чтобы получить свою единственную…
Нет, ну почему всегда существует вероятность, что твое счастье какая-то гадюка разрушит?
И сразу ветер знакомый и сладкий, И за мостом летит на меня Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня.
Николай Гумилев
Быть вместе — значит чувствовать себя так же непринуждённо, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.
- Их вера, мой друг, - самый совершенный инструмент управления народами, который только могло выдумать человечество. Народ их жрецы называют паствой, сиречь «стадо», и, наверное, это очень точно определяет положение dеmos в европейских государствах.
- Но почему же люди мирятся с положением стада? - спросил Волот и вспомнил, что именно этим словом Тальгерт иногда называл вече.
- Они не только мирятся, они рады этому положению, мой друг! Именно поэтому я и называю их веру совершенным инструментом, но не берусь судить о нравственности такого положения. Простой человек, осознавая себя неотъемлемой частицей стада, освобожден от ответственности перед их богом за то, что происходит вне его самого: за это ответственность несут пастухи. Стадо идет туда, куда его ведут. Человек испрашивает жреца о том, как ему жить и что ему делать, по самым ничтожным вопросам, и если живет так, как предписано жрецом, после смерти его ожидает вознаграждение.
- Но предки? Разве им не придется отвечать перед предками за свои поступки? Ведь предкам нет дела до каких-то там всезнающих жрецов?
- В том-то и дело, что предки не спросят их об этом, их бог не желает знать кровного родства и всячески противится объединению людей, которое мы привыкли называть родом. Их бог не знает разницы и между народами, считая их в одинаковой степени своими рабами.
- Рабами? - переспросил Волот. - И это вот проповедуют их жрецы в Новгороде?
- Да, именно это.
- По-моему, все это чудовищно… Какое-то надругательство над людьми, тебе так не кажется?
- Их вера распространялась первоначально между рабами Рима, и тех не ужасало положение божьего раба.
- Но ведь сейчас в Европе нет рабства! И потом, европейская знать тоже исповедует христианство! Как же они мирятся с этим?
- Они рождаются с этим, - пожал плечами доктор. - И потом, для знати уготовано другое место, нежели для толпы. Они согласны, ублажая толпу, называться божьими рабами, отлично осознавая, что жрецы - то есть пастухи - находятся и в их власти тоже.
— Я не только в объединении вкалываю, еще я работаю в больнице в Кале. — Ты врач? — Техническое обслуживание. Ну, ты понимаешь, уборка помещений и всякого дерьма, когда все спят… Везде кто-то стрижет лужайки, а кто-то играет на них в гольф. Угадай, к какому разряду я отношусь.
Часто случилось, юные дамы, что чего не сделали с человеком разные укоры и многие наказания, то делало одно слово, нередко случайно, не то что намеренно сказанное
Политика – дело несложное. Это вам только кажется, потому что вы смотрите на неё не с той стороны. А под правильным углом зрения всё встанет на свои места и будет как дважды два. – И каков же этот правильный угол зрения? – Нефть…
-Я тебя ...
Маньяка сдуло с такой скоростью , что плащ, носки и ботинки остались на месте.
-Ещё раз появишься в моём городе , Капзиморда , я за себя не отвечаю-ю!!!
И знаете , мне полегчало . Серьёзно . Вот оторвался, выплеснул из себя весь накопившийся негатив , и нормально, сразу дышится свободнее .
Непререкаемый тон, каким было сделано предложение, исключал возможность дискуссии.
Храбрость не дается от рождения, храбрость взращивают в себе, как рисовый росток.
Екатерина, узнав о казни несчастного Людовика, слегла в постель, к Ее гибели она осталась совершенно безучастной и даже сказала жестокие слова: «Антуанетта никогда не могла исполнить главной обязанности монарха – быть деспотом для самой себя. Она носила корону в свое удовольствие, как носят модную прическу. Это опасно, ибо можно потерять голову вместе с прической».
Женщинам иногда так мало надо для того, чтоб снова обрести силы бороться дальше с этим гребаным миром.
Просто правильные воспоминания о том, что была когда-то счастлива.
Господи, почему не почкование?
Зачем нам, бабам, вот это всё? За какие грехи? За яблоко? Которое змей мужского рода подсунул, да ещё и жрал вместе с нами. За это?