Он помнил Нью-Йорк в пору своей юности, когда люди были куда искуснее и добрее, а городские нравы – невиннее и проще. Прихотливые дуги дорог, горделивый вид давно исчезнувших парусов, потные бока и гривы оставшихся в прошлом лошадей и даже давным-давно забытые наряды казались ему чем-то вроде возносившихся городом благодарственных молитв. Бог и природа, которым нравились его изящные линии, его кони, его деликатность и умение находить свое место в этом мире, одаривали его свежими северными ветрами и на удивление синим сводом небес.
Прежде чем научиться отпускать, научись удерживать. Жизнь нельзя брать за горло – она послушна только легкому касанию. Не переусердствуй: где-то нужно дать ей волю, а где-то пойти на поводу. Считай, что сидишь в лодке. Заводи себе мотор да сплавляйся по течению. Но как только услышишь прямо по курсу крепнущий рев водопада, выбрось за борт старый хлам, повяжи лучший галстук, надень выходную шляпу, закури сигару – и полный вперед, пока не навернешься. Вот где настоящий триумф. А спорить с водопадом – это пустое.
Тот, кого хоть раз в жизни угораздило вплотную познакомиться с фонарным столбом, по опыту знает, что любая скорость, превышающая ноль километров в час, уже опасна для жизни.
Жизнь наполнена подобными событиями, которые являют собой смесь случая и волнующей закономерности!
Земля не принадлежит никому. Однако каждый имеет право пользоваться землей на протяжении своей жизни жизни наследников для удовлетворения личных потребностей
Что бы автор ни думал о своих собственных целях и намерениях, текст никогда не будет завершён и игра никогда не закончится. У него всегда будет много читателей, а много читателей – значит, много смыслов. Текст – это просто язык. А язык ничего не может ни зафиксировать, ни превратить в реальность. Книги же дрейфуют в великой утопии языка, где-то между писанием и читанием. Книга – игра с открытым финалом или промежуточное звено между читателем и писателем. И что интересно, мысль эта совсем не нова. Я нахожу её уже в 18 столетии.
Белка в колесе тоже о чем то мечтает.
«Настоящая леди всегда выглядит безупречно». Даже если ей чертовски неловко, а щеки горят от смущения.
Опыт прошлого многократно убеждал его в том, что будущее как-нибудь само с собой разберется.
Пьянство - акт гражданского неповиновения.
Люди не должны судить друг друга.
Одурманенному сознанию представилась вереница имен – они, словно крысы, носились по полю битвы, ища тела, к которым когда-то были прикреплены.
– Почему вам не холодно, Серафина Пеккала?
– Мы чувствуем холод, но не боимся его, потому что он нам не вредит. А если бы завернулись в тёплое, не чувствовали бы тогда других вещей – весёлого звона звёзд, музыки Авроры, а главное, не чувствовали бы кожей шелковистого света луны. Ради этого стоит мёрзнуть.
Я вру как сапожник, когда в этом возникает необходимость.
В этом и заключается одна из величайших несправедливостей жизни: ты преодолеваешь все подростковые комплексы, живешь своей жизнью, считаешь себя состоявшейся и счастливой, но как только ты видишь кого-то, с кем когда-то училась в школе, ты мгновенно становишься той, кем была тогда, а не той, кто ты сейчас.
Но. Это слово жизнь навязывает нам чаще, чем хотелось бы, чаще, чем можно себе представить.
Но... я не создана для счастья.
Послушай, оно никак с тобой не связано, мое решение то есть. Мне необходима более трудная жизнь, только и всего. Суть в том, что я хочу жизни первого сорта. Возможно, я ее не обрету, но единственный мой шанс - освободиться от второсортной жизни.
Нет непреодолимых препятствий для женщины в поисках мужа.
Только мечтателю решать, умерла его мечта или нет, и больше никому.
Это только в сказках выбор между хорошим и плохим, в жизни ты выбираешь между дерьмом и ещё большим дерьмом.
Созрев так рано, раньше увядают.
Если ты не платишь своим людям - значит, они не твои.
Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте.
Если действия невыгодны, собирай информацию; когда информация становится невыгодной, спи.
Все, что мы ищем с таким воодушевлением – любовь, работа, вера, – по достижении зрелости оборачивается неподъемным бременем.Убежать от этого можно единственным способом – через любовь. Любить – значит превращать рабство в свободу.Но сейчас я не способна любить. И чувствую одну лишь ненависть.И, как ни чудовищно это звучит, она придает смысл моему существованию.