All extremes of feeling are allied with madness.
Сучка. Жестокая и злая. Когда Машка стала такой? Когда жалеть людей перестала?
Когда ты ее не пожалел…
Бессмысленно пытаться понять людей. Надо схватывать намеки — не совсем то, что говорится, однако и не вполне то, что делается.
Я медленно побрела по коридору, читая таблички, авось что-нибудь придет в безумно гудящую голову. Так, оптовый склад кондитерских изделий «Анчар». Классное название для точки, торгующей продуктами, если учесть, что анчар – весьма ядовитое растение. Впрочем, другие наименования тоже впечатляли. Ну за какие грехи на ларек с нитками навесили вывеску «Пандора»? Дама с таким именем принесла людям одни страдания. Впрочем, если хотели обязательно обратиться к классическим мифам, остановились бы лучше на Ариадне. Та хоть имела при себе клубок. А вот и компьютерная фирма «Кора». Вообще, следует знать, что это второе имя Персефоны, которой, увы, пришлось коротать свои дни на троне в царстве мертвых. Совсем неплохо в компанию идиотизмов вписывались магазин велосипедов «Кентавр» и бакалейная лавка «Макбет». И уж совсем непонятно, что имел в виду владелец аптечного киоска, назвав его «Русская рулетка». Впрочем, не буду больше ехидничать. Вот табличка «Редакция газеты «Желтуха» выглядит вполне пристойно. Сразу понятно, для кого и о чем пишут сотрудники заведения.
They stood together in the gloom of the spruces, an empty world glimmering about them wide and gray under the stars.
Чем невероятнее ложь, тем легче в неё верят!
Кто молча просит, тот и с голода молча помрет.
Александра не ответила. Весь день ее мысли занимали три женщины, которые, бесспорно, существовали, хотя существование каждой из них вызывало множество вопросов. Илана Магр, только что уехавшая в Лондон. Илана Магр, умершая летом в Тель-Авиве. И девушка, найденная в канаве пятьдесят семь лет назад в платье Анны Хофман, – всеми забытая, как страшная сказка, услышанная в детстве. «Отправная точка – фотография в журнале. На ней точно Анна Хофман. Илана, которую я знаю, не является Анной, – повторяла про себя Александра. – Девушка, которую нашли в канаве, судя по некоторым признакам, тоже ею не является. Если кто-то из них троих был Анной, то это Илана из Тель-Авива. Но если так, почему она молчала столько лет, не связалась с сестрой? И наконец, кто эта несчастная девушка в канаве?»
Боль надо мной не властна, мысль не знает удержу.
Любовь важнее всего.
Если винограду суждено быть раздавленным, то мы в Бордо всегда умели готовить вино.
Игрок должен уметь проигрывать красиво.
Почему мужчины так часто ведут себя, как дети? Это какая-то игра с туманными правилами? Гордость?
Слова - это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.
Некий циник-француз сказал, что в любовных делах
всегда есть две стороны: одна любит, а другая позволяет, чтобы ее любили. Иногда любящей стороной является мужчина, иногда женщина. Не раз бывало, что какой-нибудь ослепленный пастушок по ошибке принимал бесчувственность за скромность, тупость за девичью сдержанность, полнейшую пустоту за милую застенчивость, – одним словом, гусыню – за лебедя! Быть может, и какая-нибудь наша милая читательница наряжает осла во всю пышность и блеск своего воображения, восхищаясь его тупоумием, как мужественной простотой, преклоняясь перед его себялюбием, как перед мужественной гордостью, усматривая в его глупости величественную важность; словом, обходясь с ним так, как блистательная фея
Титания с неким афинским ткачом. Мне сдается, я видел, как разыгрываются в этом мире подобные «комедии ошибок».
Бывает порою в лице и во всей позе человека такая безыскусственная выразительность, такое, можно сказать, отражение его души, что в толпе зрителей создаётся единогласное суждение об этой душе.
Ягодицы были белые, крепкие и нежные, задний проход маленький, восхитительно чистый, милый и деликатный, он него исходил тонкий аромат розы.
И правильно сказал лорд Рочестер, что В беде не надо женщине грустить: Она мужчине может отомстить.
Идеальный отец не только любит, но и умеет проявлять чувства.
Два часа! Каких-нибудь пять минут поиграли, а уже два часа!
Лютик, ты циник, свинтус, бабник и лжец. И ничего, поверь, ничего сложного в тебе нет.
Библиотекарь с благосклонностью относился к чтению в целом, но читатели действовали ему на нервы. Было нечто кощунственное в том, как они брали книги с полок и изнашивали слова своим чтением.
Дай людям только заметить, что слова ранят тебя, и тебе никогда не избавиться от насмешек. А если к тебе прилепили кличку, прими ее и сделай своим собственным именем. Тогда они не сумеют больше ранить тебя.
Находясь в порядке, ждут беспорядка; находясь в спокойствии, ждут волнений; это и есть управление сердцем.
Находясь близко, ждут далеких; пребывая в полной силе, ждут утомленных; будучи сытыми, ждут голодных; это и есть управление силой.
Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.