Деньги – это власть. А большие деньги в неопытных руках ещё и большое искушение.
Ты же каждый день ложишься спать, как и все люди. Совершенно добровольно утрачиваешь себя, превращаешься во что-то иное — какая разница, как это выглядит со стороны? По-моему, вполне достаточно, чтобы испугаться. Но мы почему-то не пугаемся — вот что странно! Почему-то этот ужас считается желанным отдыхом после тяжелого дня…
Секреты – они и в деревне бывают, хотя там их сберечь на порядок сложнее, чем в городе.
- Почему у меня выпадут зубы?
- Говорят, так бывает, когда больные долго лежат.
По-моему, это парадокс. Понятнее, если б они выпадали
у тех, кто стоит, - под действием силы тяжести.
В этом доме абсолютного молчания — абсолютный порядок, словно сам Господь приложил руку — ни грязи, ни торопливости, ни томления, ни смеха. Все это похоже на отлаженный двигатель, который работает, не имея представления, для чего он это делает. И каждое человеческое существо, движущееся в пределах этого пространства, работает день за днем, год за годом, словно так и должно быть. Солнце встает, и солнце заходит — такова традиция Дома молчания.
Всё в порядке - если стряхнуть пыль, есть еще можно.
… я так и вижу, как свет проникает… а она лежит в гробу, вся такая прекрасная… в свадебном платье…
- И бледная…
- И юная… несчастная… и он не устоит…
- Извращенец. - Себастьян поерзал и поспешно добавил: - А что, если прямо там и не устоит, то точно извращенец.
Копить злость в себе все равно, что пытаться проглотить большую таблетку. Она в горло не идет. Тогда ты грызешь ее, наполняя рот горечью надолго. А потом не почувствуешь другого вкуса — сладости нормальной жизни.
- Да ты Шерлок Холмс прямо, - усмехнулся Зубов. - Какой тебе холм еще?
Наша вера хорошая, худому не научает, а в разумение приводит.
Нравственные законы многим кажутся чем-то навязанным. И правда — почему я должен поступать по совести, а не как хочу? А потому, что наши поступки создают волны чувств. Нравственные и добрые откликаются в судьбе долгим эхом благодарности и поддержки. Подлые ударят по нас с огромной силой и абсолютной неизбежностью… И чем меньше будем о чувствах других думать, тем серьезнее будут последствия…
Господство бюрократов — чудовищное явление.
— Вы впадаете в смертный грех для политика: пытаетесь быть справедливым к своим противникам.
В представлении человека сто лет - очень долгий срок. Сто лет назад у нас не было автомашин, самолетов, компьютеров и вакцин... Мир тогда был совершенно иным. Но для планеты сто лет - это ничтожный срок. И миллион лет - тоже. Планета живет и функционирует совершенно в другом ритме. Мы даже не представляем себе. насколько они медленные и мощные, эти ритмы.
Никто не брал в расчет возможность глобального катаклизма, при котором государство никому не сможет помочь. Оно распадется на атомы еще быстрее, чем плутоний, и каждый будет думать только о том, как выжить самому и выжить других.
когда человек познает вкус успеха, появляется ложное ощущение, что ему многое можно. А должно бы прийти чувство ответственности.
Счастье выбирает кого хочет.У него нет правила:борцы за меня без очереди.
- Кстати! Дай мне хотя бы прочитать эти рекомендации! - воскликнула я.
- Зачем это? - рассмеялся Дамиан.
- Как это зачем? Хочу почитать, как про меня пишут что-то хорошее.
- Зазнаешься, - отклонил просьбу он.
- Вовсе нет!
- Ты уже начала!
- Когда это?
- Дай-ка припомнить. "Уважаемая дочь Триады"?
- А что тут такого? - возмутилась я, упирая руки в бока.
- Например, то, что у тебя муж - безбожник, а ты вместо того, чтобы наставить его на путь истинный, во всеуслышание защищаешь его перед жрецом.
- Ладно, уговорил, - грозно кивнула я. - Сейчас начну наставлять на путь истинный. Знаешь, какое средство лучше всего для этого подходит?
Молитва? - с сомнением предположил Дамиан.
- Нет! Что-нибудь тяжёлое, вроде канделябра!
Я обхватила плечи руками. Холодно не было. Несмотря на то что солнцу уже давно следовало скрыться за горизонтом, здесь оно светило ярко, согревая своими лучами. Но я все равно замерзала. Холод поднимался из глубин моей не принадлежавшей этому миру души. Рождая страх, щупальца которого больно впились в сердце после рассказа тальдена.
Каждое расследование представляет собой книгу. А подозреваемые – герои этой книги. У каждого из них своя история.
Женщине всегда восемнадцать. По крайней мере, до тех пор, пока восемнадцать не исполнится ее дочери.
Если женщине назначают свидание в гараже, вряд ли ей следует считать это большой удачей.
«Самый сильный ход в шахматах — это удар доской по башке»
Моя прабабка всегда твердит: чтобы врать, надо иметь две памяти.
Деньги не самое важное в жизни. Но деньги становятся невероятно важными, если их все время не хватает.