Его голос балансирует на тончайшем канате. Одно неверное движение – и мы оба упадём.
Ну, мещане - это когда у человека есть один диван, а он хочет два. Хотя диваны ему не нужны.
Не страшно встретится с противником лицом к лицу, страшнее знать, что он рядом, но не видеть его.
Видимо, это неотъемлемая часть человеческой природы – недолюбливать тех, кто отличается от большинства. Но нелюбовь – это еще полбеды. А вот когда к ней примешивается страх, тут уж ничего хорошего меньшинству ждать не следует. Рано или поздно страх породит ненависть, а ненависть подтолкнет к действию. Источник страха пожелают уничтожить. И искать его станут, увы, не в головах. Устроить геноцид гораздо легче, чем сосуществовать с другими и методично вправлять мозги тому самому большинству.
Мужчину оценивают не по тому, как выглядит он сам, а по тому, как выглядит его женщина.
Сальвадор Дали почти всю жизнь играл – сначала не вполне осознанно, затем сознательно изображал сумасшедшего. «Разница между сумасшедшим и мной только в том, что я не сумасшедший». Но если очень долго играть роль, в нее вживаешься. Конечно, он не сошел с ума, но надевал маску с вытаращенными глазами мгновенно, стоило заподозрить присутствие чужого. Тем более это делалось перед репортерами. Маска стала его вторым «я».
– Недостаток опыта – не преступление.. Кто не ошибается, тот не живет.
Кажется, теперь я отчетливо понимаю всех предков, которые встретили истинную пару. Ради той, что украла сердце и проникла в кровь, сделаешь все. В огонь шагнешь и сгоришь за одну ее улыбку. Тьме душу отдашь за взгляд, предназначенный лишь тебе. Изменишь не просто представления о мире, но и себя.
Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока еще ты на руках и губах моих, я побуду с тобой.
Гордость и воля к победе хороши лишь тогда, когда есть хоть какие-то шансы.
Мы ушли, потому что одни ждут новостей, а другие создают их сами.
Нет на свете более внушаемых людей, чем те, кто призван внушать.
Главное для него — деньги, но не затем, чтобы тратить на всякую ерунду, а чтобы остаться на плаву при любом шторме: сохранить положение, не потерять сбережения и скупать по дешевке все, что подвернется, как во времена депрессии, когда он хорошо погрел руки. Деньги — чтобы делать деньги, чтобы сделать все деньги.
“На полу стоит жестяное ведро с крышкой, на нем написано: «Для вредных отбросов»… Кто бы ни был виновен в происшедшем, его место в этом ведре…”
чем ближе родственные души, тем сильней они друг друга ненавидят. Примирить их может лишь наличие общего врага.
- Приветствую тебя, Верховная. Чем могу служить жрице Серебряного Единорога?
Эк загнула! Интересно, у них всегда здороваются так официально, словно две делегации враждующих держав, чьи намерения еще не до конца ясны?
Винсент, ради всевидящего, я хочу есть! Устроите свой допрос позже, потому что сейчас у меня вызывает гастрономический интерес даже ваш галстук.
Кошки гуляют сами по себе, а во всех представительницах женского пола есть что-то кошачье.
- Но-но, Кас, аккуратней, красавица еще не отошла от заклинания, ее может стошнить.
Надо же какая забота.
- Вообще-то у меня имя есть, - недовольно огрызнулась я. - Что у вас с Лоу за идиотская привычка так по-идиотски обращаться к девушкам?
Он снова усмехнулся, оценивающе, как домохозяйка перед прилавком с огурцами, оглядев мое недовольное лицо:
- Хочешь сказать, что ты не красавица?
Он улыбался, я улыбалась, но никто не делал это искренне.
... совершенно не понимаю, почему латинская буква "h" по-русски часто и весьма произвольно, безо всякой логики, превращается в "г". Например, мы говорим Гитлер, хотя правильно будет "Хитлер", но говорим Хемингуэй, а не Гемингуэй; говорим Гёте, что правильно, но Гейне, что неправильно, словом, тайны русского языка.
Он добился слишком большого успеха и был одинок из-за презрения и недоверия, которые успех приносит тому, кто добился его благодаря своей силе, а не просто удаче.
Бабуля Космос вчерашней ночью опять ругалась на звезды. Это для вас они далекие и прекрасные, а для нее они:– Опять все небо погрызли, размандышники!Для Бабули они как мелкие грызуны. Шуршат, бегают везде и пакостят втихую.Ну светятся, да. Наткет, наткет Бабуля свежего неба, навяжет, навяжет Бабуля новых облаков, а ночью звезды вылезут и прогрызут для себя новых норок. Да еще и кучек наложат мерцающих.Это вам: «Гляди, как сегодня много звезд!», а Бабуле одно расстройство от этих дырочек, из которых звезды ножками болтают.А еще у Бабули Космос полный курятник волшебных птиц Неумру. Только тш-ш-ш, это секрет. Ох и попадет мне, если она узнает, что у меня опять вода в организме не держится. В смысле, што трындю много, находка для шпиона.Но как не рассказать вам о Неумру?Об искрах и радугах на их крыльях, об их изумрудных глазах, размером с хорошую плошку, о перьях, пахнущих летним закатом.Как не рассказать, что у Бабули Космос есть Неумру для каждого из вас?Каждую ночь Бабуля выпускает огромную стаю размять крылья, и каждую ночь птица садится на подушку и тихонько поет песни для твоей души. И душе хорошо от этого пения, душа делает жмяк-жмяк лапками и мурчит.Всю ночь мурчат наши души, набираясь сил для нового дня.(А где-то в научных лаборатория восхищенно глядят в телескопы человечки в белых халатах и орут: «Вселенная расширяется! Ща как бабахнет!»)Это такая подзарядка.А какая душа совсем дохленькая станет, так птица Неумру ей нашепчет на ушко про облака, про Бабулины печеньки и про то, что вся эта жизнь понарошку. А когда понарошку, тогда не больно и не страшно.Поэтому делай жмяк-жмяк и улыбайся. А то Бабуля по шее дать может. Очень она нытиков не любит.Так, все. Некогда мне тут с вами. Там от края заката кусок отвалился, все побежали с топорами на леденцы его рубить. А я очень закатные леденцы люблю и уважаю. Пра-пус-ти-те меня!
А вообще мне нравится, когда вокруг всё тихо и спокойно и не надо ничего делать, а можно гулять на природе, смеяться над тем, что другим вовсе не кажется смешным, и чтобы меня не заставляли высказывать своё мнение (например, о любви и всяких особенных вещах).
В книгах попаданки бегут в самую гущу событий, чтобы сразиться со злом. В книгах попаданки побеждают зло одним движением пальца. Будь я героиней книги, побежала бы сражаться по велению автора моей истории