Нет надобности испытывать наслаждения, чтобы почувствовать их горечь! Достаточно взглянуть на них издали — и отвращение охватит тебя. Ты, наверно, устал от однообразия все тех же действий, от течения дней, от уродства мира, от глупости солнца!
— Но магнитная стрелка! Магнитная стрелка, указывающая на север! Как это объяснить?
— Право, — сказал я пренебрежительно, — не нужно вовсе объяснять, это будет проще!
Нина всегда помнила и часто вспоминала это слово «досмотрю», в котором было заключено очень многое. Это больше, чем «буду заботиться», «навещать». «Досмотреть» означало оставаться рядом все время, каждую минуту, каждую секунду. Не думать о себе, а думать о том, кто рядом. Столько, сколько потребуется.
Я нахожу полезным проводить большую часть времени в одиночестве.
Общество, даже самое лучшее, скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум.
Цинический юмор Селина – это также трагический юмор,
просто трагедия у него сложнее и многослойнее, чем у Хе-
мингуэя. В Селине нет ни звериной бравады, ни, будто в ка-
честве компенсации, самоубийственной немощи перед ли-
цом повседневности. Жизнь можно вынести, если занять по
отношению к ней ироническую дистанция. Но и сама эта ди-
станция не так проста, как кажется. Если отдаться ей до кон-
ца, то это приведет тебя совсем не туда, куда ты хотел, –
вместо желанного выживания ты получаешь смертельный
удар от того самого мира, от которого ты думал так запросто
ускользнуть через дистанцию всепоглощающего цинизма.
В конечном итоге цинизм не умнее бравады, он также
доводит до смерти. Что остается? Разве что балансировать
между двух этих бездн. Вот Бардамю и балансирует, и Селин
– во всех своих последующих произведениях – вместе с ним.
Когда я положил в рот первый кусок, в мозгу моем вдруг мелькнул обрывок мысли, окрашенной радостью, надеждой. Надежда для меня — возможно ли? Как я сказал, то был лишь обрывок мысли, — мало ли таких мелькает в мозгу, не завершаясь? Я ощутил, что мне помстилась радость, надежда, но тотчас же ощутил, как мысль о них умерла нерожденной. Тщетно пытался я додумать ее, поймать, воротить. Долгие муки почти лишили меня обычных моих мыслительных способностей. Я сделался слабоумным, идиотом.
Что мне в том, если я ныне за любым школьником могу повторить, что земля кругла? Человеку нужно немного земли, чтобы благоденствовать на ней, и еще меньше, чтобы в ней покоиться.
… он пришёл к заключению, что ему остаётся лишь найти даму, в которую он мог бы влюбиться, ибо странствующий рыцарь без любви — это всё равно, что дерево без плодов и листьев или же тело без души.
"- Ведь говорят же, что у животных нет души.
- Кто говорит?
- О, я читала об этом и знаю многих религиозных людей, которые верят в это.
- Ну, а я в это не верю! Если под душой понимать способность чувствовать любовь, хранить верность и испытывать благодарность, то животные в этом отношении бывают гораздо лучше, чем многие из людей."
"Когда рядом кто-то умирает, ты этого не чувствуешь. Вот в чем все горе жизни! Сострадание еще не боль. Сострадание - скрытое злорадство. Оно как вздох облегчения: ведь мучаешься-то не ты..."
— Они ненавидят меня, потому что я лучше их.
— Нет, они ненавидят тебя потому, что ты ведёшь себя так, как будто считаешь себя лучше их.
Стая уважает силу, а не логические аргументы.
Есть люди, с которыми нелегко жить, но которых невозможно покинуть.
Наверное, бывает такая минуточка, когда стыд, любовь, свобода, жизнь и смерть сходятся в какой-то одной точке и сливаются где-то там, наверху, во что-то одно, темное и радостное, но кто ж знает, когда это бывает и что это за точка… Кто знает, что ждет Минотавра за воротами Лабиринта? Он волен взять свободу, а уж потом свобода возьмет свое, и случиться может всякое. Как сказал поэт, свободен первый шаг, но мы рабы второго.
Угву охотно пожалел бы ее убитого друга, будь тот обычным человеком, но ведь он политик, а политики – не как все люди. Угву читал о них в «Дейли тайме» – они нанимали бандитов, чтобы те избивали их противников, они покупали на государственные деньги землю и дома, заказывали партиями длинные американские машины, подкупали на выборах женщин, и те набивали под платья фальшивые бюллетени, чтобы сойти за беременных. Сливая воду из-под вареной фасоли, Угву всякий раз думал: раковина скользкая, как политик.
Легко возносить хвалы Богу тому, кто одет в чистую рубашку и ест на фарфоре; куда труднее тому, кто лежит на грязном матрасе в спальне приюта и слышит душераздирающий крик мальчика, которого в полночь позвали в покои директора.
Будь спокоен. Умереть труднее, чем кажется.
наука в конечном счете — исследование чуда, коего мы не в силах объяснить, а искусство — толкование этого чуда.
е верь глазам своим. Ибо глазам видны лишь ограничивающие нашу свободу оковы. Чтобы рассмотреть главное, нужно пользоваться пониманием. Ты всё знаешь, необходимо только понять это. И тогда сразу станет ясно, как летать.
Современное английское «friend», «друг», происходит от староанглийского «freond», а то – от «freon», «любить».
Намеренное внимание начинается с вас. Чтобы поддерживать и вдохновлять других, нужно быть добрым и заботливым к людям и себе.
Кореша- это пустая трата времени. Они вечно норовят опустить тебя до уровня своей социальной, сексуальной и интеллектуальной заурядности.
...любой вопрос - это начало поиска конца.
Более всего мы беззащитны перед теми, кого любим.
Человек - это животное, которое смеется.