У всего есть своя история. У каждого места. У каждого человека. Мы выходим из чрева женщины, которая вышла из чрева женщины. Мы наследуем от предков дары и слабости, рождаемся в борьбе и триумфе, взрослеем в доброте или равнодушии,а затем учимся и прокладываем свой путь среди других людей, которые несут собственную ношу и плетут собственную историю.
Войну полов женщины выиграли, теперь кормят и содержат пленных
Удивительные это создания, цветы. Радуют взгляд, требуют внимания, кажутся чудом природы. Но проходит несколько дне, и прекрасный букет превращается в жалкий засохший веник. И вам остаётся только выбросить его в помойное ведро.
Поцелуи и объятия для меня особая разновидность тактильной близости. Больше, чем секс. Значимее, чем обычная физиология. Значит, партнер не просто стремился перейти к наслаждению, которое дарило тело. Он давал прочувствовать мне и сам ощущал все оттенки интимности.
‘Your talk,’ I said, ‘is surely the handiwork of wisdom because not one word of it do I understand.’
Не важно, когда ты становишься мужчиной, в первом классе или позже. Главное – становишься. И необязательно махать для этого кулаками. Мужчина – это его поступки. Любые.
Колдуны – эгоистичные сволочи, принцы так и вовсе, вон, убийцы какие-то. А изучение этикета, как оказалось, запросто можно использовать в качестве пытки. Счастье, что у нас с магией напряг и монархию давно свергли!
Странная она штука – жизнь. Когда у человека ничего нет, он беден и несчастлив, а когда есть все, то человек все равно несчастлив, потому что одинок.
Вы себе не представляете, мсье, сколь бесполезное занятие — пытаться увещевать ангела, которому взбрело в голову во что бы то ни стало творить добро. У него собственная логика, своя диалектика мышления, перед которой бессильна обыкновенная человеческая.
Существует страх перед сладострастием, который сам по себе сладострастен, как страх смерти в некоторых случаях бывает смертелен.
Способный на подлость способен и предать.
Ах, пела она плохо, удручающе плохо, и за то время, что она пела, мое потрясение и мука успели смениться состраданием, а потом – насмешкой, и вскоре от этой влюбленности у меня и следа не осталось.
Все занятия, что я посетила, были посвящены стихам великих поэтов прошлого…я не понимала ни слова из того, что они пытались там выразить.
— Дело в том, что я на днях написал стихотворение, — сказал Дэнис. — Я написал стихотворение о воздействии любви.
— Другие до вас тоже писали, — сказал мистер Скоуган.— Тут нечего стыдиться.
Говорить «добро пожаловать» в лавку к черной ведьме было не с руки.
В конце концов мы стали для предателей такой грозой, что безопаснее было верно служить нам, чем изменять.
Кладбище – это моё любимое место было. Это и сегодня одно из моих любимых мест. Ты приходишь, садишься на скамейку рядом с могилой и рассказываешь про всякое. А они же молчат, ничего тебе в ответку не говорят, слушают тебя. Таким макаром устраиваешь себе психологическую разгрузку, плачешь.
Не верь в будущее, потому что никто не знает, что оно принесет тебе. Живи настоящим!
Гражданами мы становимся в обществе, подданными — в государстве, а людьми — в семье.
Власть – это концентрированное искушение.
Научные теории полны ошибок, но их полезно совершать, потому что в конце концов они ведут к истине.
Всякий раз, как вам кто-нибудь скажет, что "я-де ровно ничего не смыслю в денежных делах", — смотрите в оба за своими собственными деньгами, потому что их обязательно прикарманят, если удастся. Всякий раз, как вам кто-нибудь объявит: "В житейских делах я дитя", — знайте, что этот человек просто не желает нести ответственность за свои поступки, и вы его уже раскусили и поняли, что он эгоист до мозга костей.
Любовь должна расти, заставляя сердце расширяться. Она не сужает.
Обстоятельства переменчивы, принципы неизменны.
Счастье - это когда вся наполняешься радужной, звенящей силой.