Страх - удел виноватого.
Мы должны оценивать писателя не по его случайным ошибкам, а по тому лучшему, что им сделано.
«Даже стоя на коленях, можно победить», — а затем добавлял без тени иронии: — «Если вскрыть бедренную артерию».
- Тая, я не обзываюсь, я молчу. - - Тогда убери свое мнение со своего лица. -
Человеческие лица хороши своей индивидуальностью. Крошечные родинки, морщинки и пятнышки, так расстраивающие каждую женщину, на самом деле делают лицо живым и человеческим.
Юмор — это анархическое кощунство, и тираны не зря его страшатся.
Счастье — оно не громкое. Оно тихое. Оно в этом тепле руки сына. В ровном дыхании дочери. В запахе своего хлеба. В уверенности, что завтра будет такой же день — трудный, полный забот, но свой.
Жизнь, насколько я могу судить, - это всегда и боль и удовольствие. И если болью придётся заплатить за часы наслаждения, то разве эта цена чрезмерно велика?
Со смешанным чувством жалости, презрения и гнева мистер Барнстейпл слушал, как кучка людей, затерянных в сумерках огромного, чужого и, быть может, враждебного мира, все больше и больше распаляется, споря о том, какая из их трех наций имеет «право» на господство над Утопией, «право», основанное исключительно на алчности и недомыслии. Голоса то переходили в крик, то понижались до судорожного полушепота по мере того, как разгорался привычный национальный эгоизм. Мистер Ханкер твердил, что не знает никаких империй; мосье Дюпон повторял, что право Франции превыше всего. Мистер Кэтскилл лавировал и изворачивался. Мистеру Барнстейплу это столкновение патриотических пристрастий казалось дракой собак на тонущем корабле.
— Если бы ты не начала удирать, ничего бы не произошло! — бесился сероглазый. — У меня сработал инстинкт охотника.
— Лучше бы у тебя сработал мозг.
Кто первым придумал, будто собака всё понимает, да не может сказать, тот никогда не держал собаку. И подавно не пробовал толковать её поведение.
Все же было хорошо. С хера ли, баня загорелась?
— Я так долго жил среди дикарей, вне закона, что сам устанавливаю для себя законы. Не забывайте об этом, мистер Холмс, я не хотел искалечить вас.
у судьбы хороший слух и скверный характер.
... Довольствуйся малым и никогда не ставь деньги выше собственной жизни.
«И был день. И была ночь. И пришла сессия… И живые позавидовали мертвым!»
самое невыносимое для родителя – это увидеть страдания и страх в глазах своего ребенка.
Тот, кто контролирует перемены, по мощи и славе приближается к богам.
...мусорное ведро хранилось на балконе, потому что кот вандал.
— Нет. Это ирония. Или, быть может, сарказм. Не могу запомнить разницу.
— Ирония зачастую показатель ума, поэтому у тебя, должно быть, сарказм.
“Так что начиная с сегодняшнего дня покончите с привычкой разжаловать одежду, от которой вы не в восторге, переводя ее в категорию домашней. Истинное расточительство – не выбрасывать вещи, которые вам не нравятся, а надевать их даже тогда, когда вы стремитесь создать идеальное пространство для идеального стиля жизни. Именно потому, что дома нет никого, кто мог бы увидеть вас, имеет гораздо больший смысл подкреплять позитивное представление о себе, нося одежду, которую вы любите.”
Меня потрясало тогда и потрясает сейчас, что люди, как правило, заходят в книжные магазины, толком не зная, что им нужно. Просто роются на полках в поисках чего-нибудь занимательного. А потом - они ведь умные и не верят издательским рецензиям - задают продавцам три вопроса: 1) О чём это? 2) А вы сами читали? 3) И что, понравилось?
Терпение и воздержанность - первые жертвы прогресса.
Осень вообще время безумств, хоть у оленей, хоть у глядящих за море птиц, хоть у людей... Время, когда зрелость переходит в старость, - тоже осень, и те, кто не желает смириться с неизбежным, готовы на всё, лишь бы задержать облетающую жизнь. Как же, ухватишь лошадь за хвост или тем более - за копыта! Отшвырнёт, если не убьёт на месте, и помчится дальше...
Женщины всегда думают, что любят, когда выходят замуж, – вздохнув, сказал Аксель, – и беды тут большой нет. Каждому человеку нужны мечты, каждый хочет за что-то ухватиться… Но с женщиной, которая на самом деле любит, шутки плохи. Она живет в мире, где совсем другие законы – она слепа, глуха ко всему, что ее окружает, и море ей по колено. Она способна на все, на любые жертвы и… Рано или поздно, Дэви… Рано или поздно…