Долгая привычка обдумывать все одному не дает ничего, кроме возможности смотреть на вещи глазами только одного человека.
"Всегда предлагай мир дважды, сказал я Александру, - чтобы дать противнику время смирить свою гордыню. Но если и во второй раз ты не будешь услышан, то карай без пощады".
Кто-то служит богу, кто-то Сатане, но в итоге все работают сами на себя.
– Сильнодействующее средство. 0,5 - храбрости и 0,15 -бесстрашия.
Умение вовремя замолчать Невиалин называла одним из самых ценных навыков.
- Держите руки так, чтобы мы их видели, - приказал надзиратель, расхаживая перед шеренгой. - Рукава закатать выше локтя. Друг с другом не разговаривать. Если кому-то нужно в туалет, поднимите руку. В дальнем углу зала есть ведро.
- А если приспичит по-большому? - спросил какой-то парень.
Надзиратель смерил его долгим взглядом.
- Экзамен длится двенадцать часов, - извиняющимся тоном добавил парень.
Надзиратель пожал плечами.
- Тогда постарайтесь не шуметь.
Человек не дорожит тем, что приходит к нему само...
Йорш подумал, что жизнь делится на «до» и «после»: до и после момента, когда впервые видишь море. И чего-то наверняка не хватает той жизни, в которой нет этого момента.
Если желаешь, чтобы мне ничто не угрожало, лучше займись своими непосредственными обязанностями начальника магического департамента. Кажется, твое учреждение обязано обеспечивать безопасность гражданам нашего мира? Отлично, вот и посмотрим, насколько хорошо это получается у тебя и твоих подчиненных.
А надежда — знамя свободы.
<...> ... алчность , именно она толкает на поступки, о которых многие потом сожалеют.
Память человеческая – удивительная штука: насколько крепко она держит ненужное, настолько легко выбрасывает то, что забывать ни в коем случае нельзя.
Если представить себе детское чтение как некий Город, где есть книги-дома, то мэр этого города — мама ребёнка. От неё зависит всё. Начиная с того, как устроен книжный шкаф, и заканчивая тем, какая книжка будет подсунута ребёнку в нужный момент. А главный жилец этого Города — господин Интерес. Это очень хитрый господин. Он появляется внезапно. И его никак нельзя навязать. Однако можно подманить.
Ладно-ладно, когда требуют обстоятельства, я могу быть ужасной врунишкой, поэтому отлично знаю стремление лжеца латать и приукрашивать правду, пока она будет выглядеть как победитель соревнования на лучшее кухонное полотенце на церковном празднике.
Ложь и работа с иголкой имеют много общего.
... натолкнувшись на риф в открытом море, невольно задумываешься, не разумнее было бы расслабленно плескаться в пруду.
Ни с кем не случается ничего, что не дано ему вынести.
Первая доблесть банкира - это уметь держать язык за зубами
- Это всё философия, - заметила Аделаида, - вы философ и нас приехали поучать.
- Вы, может, и правы, - улыбнулся князь, - я действительно, пожалуй, философ, и кто знает, может, и в самом деле мысль имею поучать… Это может быть; право, может быть.
- И философия ваша точно такая же, как у Евлампии Николавны, - подхватила опять Аглая, - такая чиновница, вдова, к нам ходит, вроде приживалки. У ней вся задача в жизни - дешевизна; только чтоб было дешевле прожить, только о копейках и говорит, и, заметьте, у ней деньги есть, она плутовка…
«Мне нужна показательная обоснованная и справедливая казнь, мой кесарь. А не убийство по причине того, что у вас настроение дурное». И вот совсем не обязательно было меня цитировать! «Обязательно!» – не согласились искорки. «У меня было очень дурное настроение», – раздраженно подумала я. «А-а… – издевательски ответили золотые искорки. – Это несомненно все меняет!!!»
Наверное, и впрямь предательство — самое страшное, что только может быть. Предательство друзей, близких, тех, в ком мы не сомневаемся, тех, кому доверяем не задумываясь. Это все равно что утратить землю под ногами и небо над головой, потому что те, кому мы верим, они ведь и есть наша земля и наше небо.
- Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться это не просто. Не так уж там много тех мозгов.
- Это правда - подтвердил Натаниэль.
Во втором акте я не был занят, соответственно мое место – “сидеть на магнитофоне”, вовремя включать и выключать музыку. Такое демократичное распределение обязанностей: главнокомандующий отыграл эпизод – и к магнитофону. Разгримировавшись, но в костюме, накинул свою куртку и бегу по фойе. Завадский стоит (как всегда, величественный, в окружении свиты): “Ты куда?” “На магнитофон”. И он по-детски гордо посмотрел на окружающих: вот он – дух студийности, образ настоящего театрального содружества, то, что для них, старых мхатовцев, было абсолютно естественно, а потом ушло из театра, казалось, безвозвратно.
Потом Эльзина постарается отблагодарить матроса, который спас ей жизнь, и отправит ему упаковку бумажных салфеток с игривой, летящей надписью: Montecarlo, je taime.
Матрос и его жена несколько дней смеялись до слез, до колик, вспоминая скрягу Эльзину Мароне.
Когда голова не думает, из кошеля доплачивают. Платим , лорд Алсэр, и поскорее, вы задерживаете других желающих стать заклятыми врагами лорда Эллохара.
...каждый ребенок для родителей – новая отдельная вселенная. Его надо услышать, понять и осмыслить как отдельную личность, которая тебе поручена Богом – на время, пока она не сможет самостоятельно жить в этом огромном мире. Она тебе дается как задание от Бога, и с первых же дней надо уважать ее отдельность и инаковость – по отношению к тебе, к твоему замыслу об этом ребенке.