Цитаты

Он оправдывал свое существование, выполняя высшее назначение жизни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществление поставленный перед ней целей.

Отсутствие личного пространства - страшная вещь. Трудно жить, не имея возможности хоть ненадолго остаться в одиночестве. Разойтись по своим углам. Разве что кому-то одному в ванной запереться, дабы предоставить другому возможность от себя отдохнуть.

Смерть делает злым.

Последний день приговоренного к смерти

Виктор Гюго

Этот «дневник» был первоначально опубликован анонимно и имел феноменальный успех. Гюго не сообщает, в чем вина этого приговоренного, он просто недоумевает: существует ли преступление, соизмеримое с муками, которые испытывают осужденные в ожидании исполнения приговора? Откуда у одного человека появляется право лишать жизни другого? Повесть выходит вместе с предисловием от издателя (то есть автора), где Гюго утверждает, что его роль – «роль ходатая за всех возможных подсудимых, виновных или...

Я не могу изменить мир, но могу меняться сам

Угроза А-класса

Данияр Сугралинов

Наше будущее. Виртуальный мир «Дисгардиум» рекомендован как единственно возможное место работы всем негражданам и лицам с низкой социальной значимостью. Хочешь — добывай руду, хочешь — чисть свинарники или мой посуду в таверне. Пятнадцатилетний школьник Алекс мечтает о карьере космического гида и грезит звездами, но жизнь ломает его планы, и теперь игра — единственный путь к достижению цели.

— А что есть друг? Тот, кто не желает тебе зла, по моему мнению, — ударился в философию Заррин... — Друг — тот, кто не пытается принимать за тебя решения.

Лабиринт для темной феи

Александра Черчень

Вопрос: что будет, если похитить темную фею? Юную и нежную, как бритва, прекрасную, как сотня барракуд, и безобидную, как ядовитая змея. И не просто похитить, а украсть в ту самую священную ночь, когда радостная, ожидающая уже год этого момента девушка должна познать мужчину. А потом закинуть ее в Лабиринт темных эльфов… Фейки — существа пакостные, а злые фейки — пакостны вдвойне. Устоит ли Лабиринт и выживут ли темные эльфы?

— Я тебя не знаю, но я тебя накрашу.Вот сто раз обещала себе вовремя ложиться спать, не сидеть допоздна в обнимку с ноутбуком и делать на ночь массаж лица. Что в итоге? Скачанная игра «Ведьмак-3», пять часов эйфории, а потом три часа сна.— Хорошо тебе было? — поинтересовалась я у помятого отражения, чьи синяки под глазами были больше самих глаз.

- Понятно. Но всё-таки зачем он мне нужен? Конкретно.
- Не говори глупостей, - вальяжно пробасил белый зверь. - Всем нужен кот.

Властелин

Александр Рудазов

С древних времен существует пророчество. Пророчество о великом герое, что однажды явится и спасет этот мир от ужасного Темного Властелина. За минувшие века таких героев было несколько тысяч. Они приходили, спасали и уходили – а побежденный Темный Властелин в очередной раз возрождался из мертвых, отряхивал корону от пыли и садился обратно на трон. Жизнь шла своим чередом. Но все изменилось, когда в одной тихой деревушке из реки выловили человека, не помнящего своего имени…

"- Чудесно! - воскликнул он. - Наконец-то мое красноречие и прямота оценены по достоинству! А вы, бесы, куда умнее, чем кажетесь.
Я оглянулся на Тиббета и его приятеля - те стояли как вкопанные, разинув рты и капая слюнями. Заяц, попавший в луч фар, и тот взглянул бы на них с презрением.
- Нет, - сказал я, - я бы на это не рассчитывал."

Глаз голема

Джонатан Страуд

Хорошо быть молодым и талантливым волшебником. Волшебников в Британской империи уважают. Ещё бы, ведь именно волшебники правят страной, прочим остается лишь благодарить судьбу, что об их благополучии заботятся могущественные маги (правда, не все в народе это понимают). Натаниэлю всего четырнадцать лет, но его уже ценит начальство, и даже сам премьер-министр ему покровительствует. Одна беда — друзей нет (у волшебников их вообще, как правило, не бывает), зато завистников — хоть отбавляй. А тут,...

...она не делала ни малейшей попытки хоть как-то приукрасить себя, а ведь любая дурнушка знает, что даже самых жалких усилий порой бывает достаточно, чтобы умилостивить если не Бога, то хотя бы людей. Еще в пятидесятые тут была даже не окраина – так, пара никчемных деревень, обвитых, как пуповиной, заглохшим трактом, лесок, излучина Москва-реки, заливные луга, тихие дачки. Но Москва вдруг появилась, навалилась со всех сторон, будто выпершее из кастрюли крепкое тесто, деревеньки не расселили даже, а распылили, точно сдунули с карты, и на их месте встал сперва завод, основательный, в четыре корпуса, а потом вокруг него, словно вокруг средневековой цитадели, повинуясь, кстати, тем же мерным всечеловеческим законам, поползли, расширяя концентрические круги, сперва голосистые бараки, потом хрущевки, крепкие, кирпичные. Следом, словно привлеченная живыми людьми, как бы сама собой возникла инфраструктура, и за хрустящим этим, иностранным словом прятался все тот же древний человеческий уклад. Только вместо лавок, обжорок и торговцев снадобьями встали магазины, детсады, поликлиники – все новенькие, сахарной белизны, вкусно пахнущие снаружи и внутри прохладной сырой штукатуркой.
Ремесленный люд, сам себя уважающий, важный, зашагал вразвалку по свежим тротуарам, то и дело, впрочем, сворачивая, чтобы стоптать поперек молодого газона удобную тропинку, ведущую напрямик к автобусной остановке или монопольке. Примат разума над эстетикой. Страшно подумать, какую вину волокут на себе дети, добровольно, молча, ни слова никому не говоря. Мама умерла, потому что я баловался со спичками. Папа ушел, потому что я некрасивая и плохо учусь. Ссоры родителей, иссякшая нефть, солнце, вставшее не с той стороны, хомячок, ледяным взъерошенным комком свернувшийся на дне трехлитровой банки, – нет горя, которое не взял бы на себя ребенок. Просто потому что он – ребенок. Огарев не знал, что это нужно всего-навсего перерасти. Перетерпеть – и все пройдет, забудется, как рахит, ветрянка, молочные зубы, наливные, обсыпавшие даже спину прыщи. Мир станет ясным и взрослым. Родители уменьшатся, сползут с постамента – даже самые лучшие займут сперва двадцать пятое место, потом – сто двадцать седьмое, окажутся слабыми, надоедливыми, никчемными, мелкими.
Такими, какие есть.
Просто людьми.Родись Огарев в девяностые, он бы, несомненно, стал преступником – не мелким гопником, не шпаной, а именно преступником. Он быстро думал, ненавидел власть в любом ее проявлении и был зол на весь свет, включая самого себя. Идеальный питательный бульон для бессмысленного бунтовщика. Но советская школа, серенькая, районная, в три невысоких этажа, мигом управилась с угрюмым подростком при помощи самого нехитрого эликсира – высокие моральные принципы плюс унылая рутина. Ученикам вбивали в головы столько правильных и хороших вещей, что даже самый тупой индивид рано или поздно усваивал, что главное, ребята, сердцем не стареть, сам погибай, а товарища выручай, коллектив – всему голова, а родина-мать – зовет. В школе из молодого человеческого вторсырья сноровисто собирали порядочных людей, действительно порядочных, просто делали это по большей части спустя рукава и конвейерным способом....Огарев продирался сквозь микроскопическим кеглем набранные статьи маститых искусствоведов, которые невнятно, словно полный рот бороды набрав...Пик расцвета этого наглого пустоголовья пришелся на пик расцвета социальных сетей. Собственно, одно породило другое, вернее, одно паразитировало на другом, это был настоящий праздник питательной падали – миллионы крошечных постаментов, с которых, надсаживаясь и приподнимаясь на цыпочки, кричали о себе самих миллионы махоньких наполеонов.Огарев, слава богу, взрослый уже, не питающий напрасных иллюзий, изумлялся, как могут тысячи и тысячи людей не понимать, сколько достоинства в молчании. Это же было так очевидно – громче всего звучал именно пустой барабан. Честность, истина, вера, мужество, талант – все лучшее, чем мог похвастаться человек, существовало в беззвучии, в немоте безостановочного, мало кому заметного и только потому результативного труда. Набоков, вопящий о своей гениальности, Лев Толстой, извергающий сотни постов в день – вот я поел, вот посрал, вот разразился крылатой фразой. Это было невозможно. Физически невозможно. «Фейсбук» стоило придумать только для того, чтобы показать нам наше истинное величие. Эра бесплодных бахвалов. Пустая, грязноватая, граненая, как стакан.
И как знать, не будь у Огарева спортивного зала в Доме культуры, он бы, может, тоже в сорок лет пыжился, как другие, – подпрыгивал, мотал руками, вопил. Вот, вот я, Господи! Посмотри, какой удалец. Ниспровергаю, готовлю рататуй с раковыми шейками, спасаю леммингов, борюсь с мировым злом. Вот мои сиськи, вот мой котик, мой сладкий сынулька, мои бусики, мой ничтожный, крошечный, никому не нужный мир.Как это часто бывает, всю оставшуюся жизнь определила череда мелких, незаметных шажков. Тихие крючки, шестеренки, невидимые зубчики, голубиное перо, невесомо опустившееся на спину всхрапнувшего от усталости быка, – Богу никогда не было жаль времени на мелочи, тонкую подгонку деталей, на милые, Ему одному заметные пустяки.Дефицитом было вообще все легкое, промышленное, зато в избытке производилась радость, неподдельная, человеческая.Новый год встретили у Аниных родителей - с пирогами, холодцом, селедкой под шубой. Скучно, тепло, как в старом, грязноватом, банном халате.Маля как будто чувствовала это – и относилась к деньгам не с беспечностью, которая, несомненно, оскорбляла бы Огарева, да и любого другого честного трудягу, но и не тряслась над ними нисколько. У нее были внятные представления о том, что дорого, а что по карману, – и представления эти до смешного совпадали с огаревскими. Кое-чему он, кстати, сам у нее научился. Смелости. Радости. Тому, что инвестировать надо в воспоминания. Единственная валюта, которая только растет в цене.Переговоры выигрывает тот, кто в любой момент может встать и уйти. Россия, традиционно то обожавшая Европу до угодливого виляния хвостом, то щетинившая на нее жесткую, свалявшуюся холку, снова неотвратимо сползала в темный свой период. Водила тяжелым лицом, прищуривалась. Искала врагов…
...…бродя с Малей по европейским музеям, вдруг понял точку, в которой российские правые и левые, сами того не ведая, соприкасались. Любовь. Конечно, они были влюблены. Он сам был влюблен, чего там. История неслась сквозь Россию, сшибая все на своем пути, срывая головы, стирая память, а в Европе – нет, даже не останавливалась. Просто обитала. Особенно в Италии, конечно. Зачем искать новое место для города, если здесь уже жили этруски? Зачем ломать дом, если ему всего тысяча лет? Итальянцы были вписаны в свой ландшафт, стали его сущностью, частью. Рим существовал сразу во всех проекциях, во всех одиннадцати пространствах и временах – и был при этом совершенно живой.Умереть надо человеком, Иван Сергеевич. Понять себя, прислушаться. Важное в этой жизни разглядеть. Для себя важное. А у врачей на это никогда не хватает времени. Мы неправильно умираем. А это важно. Правильно умереть. Человеком.

Безбожный переулок

Марина Степнова

Марина Степнова – автор громко прозвучавшего романа «Женщины Лазаря» (премия «БОЛЬШАЯ КНИГА», переведен на многие европейские языки), романа «Хирург», серии отменных рассказов, написанных для журнала «Сноб». Главный герой новой книги «Безбожный переулок» Иван Огарев с детства старался выстроить свою жизнь вопреки – родителям, привычному укладу пусть и столичной, но окраины, заданным обстоятельствам: школа-армия-работа. Трагический случай подталкивает к выбору профессии – он становится врачом....

На каждое замечание за столом я отвечала беззлобно и с улыбкой. И ни разу не сказала «я», зато не раз упомянула, что просто передаю чьё-то мнение. А какой смысл бодаться с невидимым соперником? Правильно, никакого.

Второй шанс. Возвращение в строй

Ирма Давыдова

У нас ребрендинг! Теперь мы не "Мы отомстим вместо тебя", а "Второй шанс". Не только измены - мы поможем исправить вам что угодно! Испортились отношения со свекровью? Поругались с начальником? Соседка навела на вас порчу? Ой, погодите, порча вроде как не наш профиль... В общем, оставляйте заявку на сайте, и мы обязательно рассмотрим её в ближайшее время. И если система выберет вас, то наш специалист поменяется с вами местами и всё наладит. Кстати, вот здесь, внизу, подпись поставьте. С...

Среди деревьев самой большой любовью в Германии пользуется тополь. В других, неопрятных странах могут воспевать косматый дуб, развесистый каштан, колышущийся вяз. Но немцу все это режет глаз. Тополь гораздо лучше: он растет над тем местом, куда его посадили и как его посадили; характер у него не бестолковый, нет у него нелепых фантазий, не стремится он ни лезть во все стороны, ни размахивать ветками. Он растет так, как должно расти порядочное дерево...

...начальство не всегда адекватно, даже если оно толковое.

Юношество

Михаил Ланцов

Приключения обновленного Льва Николаевича продолжаются. Вызвав сильное раздражение Николая I он все ж таки привлек его внимание. Но бойтесь внимания власть предержащих. Оно может принести вам как величайший взлет, так и столь же губительное и разрушительное падение...

сильного мужчину слабым делает женщина, которая ему небезразлична.

Гений пустого места

Татьяна Устинова

Их было четверо, друзей-студентов, и все тезки — Димы. Все жили в подмосковном научном городке, в советские годы называемом «наукоградом». Двое из них ушли в бизнес, двое остались в науке. И вот одного из них, Дмитрия Кузмина убили, причем во дворе дома, где жил другой Дима, его начальник Пилюгин. И того арестовали по подозрению в убийстве Кузмина. Третий друг, Митя Хохлов, не верит, что убийца Пилюгин. Он хочет установить истину, невзирая на свои невзгоды — кражу из его офиса ста тысяч...

На самом деле я тоже любила картофель. И все жирное. Но моя железная воля и любовь к своей фигуре неизменно оказывались сильней чувства голода.

Несчастливы вместе

Карина Пьянкова

Лиллен считала свою жизнь идеальной до тех пор, пока не повстречала иностранного певца по имени Кан Му Ён. Любимая работа — и никаких магов, пытающихся убить, никаких случайных связей… У ног Кан Му Ёна был весь мир, он получал все, что желал, по одному лишь щелчку пальцев… пока судьба не свела его с Лиллен Адамс. Кто же знал, что ничего не значащая интрижка между ними может превратить жизнь в ад? Теперь ни Лиллен, ни Му Ён не могут и шагу ступить без того, чтобы не оказаться в смертельной...

Мы пили чай, и она спросила, что бы я хотел получить от нее в подарок на память. И я подумал: «Пусть будет ложечка». Затем познакомился еще с одной девушкой…— Четвертая по величине коллекция, — повторила я уже другим тоном и с другими мыслями.

Алмазное сердце

Ирина Шевченко

Чтобы вернуть то, что принадлежит ему по праву, молодой волк вынужден был пойти на преступление. А юная и не слишком удачливая целительница решилась на отчаянную авантюру, сбежав от ненужного ей замужества. Они всего лишь хотели быть хозяевами своих судеб, а вместо этого стали владельцами чужой тайны. Очень опасной тайны…

Жизнь надо устраивать удобно, чтобы всякие мелкие неудобства не отвлекали людей от главного.

Плевать на все с гигантской секвойи

Екатерина Вильмонт

Это вариации на вечную тему – любви. Любви и разлуки. И не важно, что было в прошлом: долгая связь или мимолетная встреча. Порой одного взгляда достаточно, чтобы родилось чувство, способное выдержать все и преодолеть любую пропасть.

Люди в большинстве своём хотят ощущать себя частью чего-то большего, чем они сами, чего-то такого, что шире, чем их поля. Вот почему, Перрин, существуют народы и государства.

Восходящая тень

Роберт Джордан

Robert Jordan. The Shadow Rising. 1992. Исполнилось предначертанное — Дракон Возродился. Ранд ал'Тор завладел Хрустальным Мечом. Тирская Твердыня пала под натиском Народа Дракона. Но Тень надвинулась на мир и недруги плетут заговоры. Вырвались на свободу Отрекшиеся, Белая Башня преследует свои тайные цели, охотятся за Рандом Черные Айя и Гончие Тьмы, Мурддралы и Белоплащники… Из Тирской Твердыни Ранд ал'Тор, Возрожденный Дракон, отправляется в Айильскую Пустыню. В Руидине — священном...

Ой, господи, какие же мы, бабы, дуры.
– А мужики – козлы!

Полоса везения, или Все мужики козлы

Екатерина Вильмонт

Екатерина Вильмонт — мастер лирической прозы Ее привлекает душевный мир независимых женщин, способных управлять обстоятельствами. У переводчицы Марии Шубиной из романа «Полоса везения, или Все мужики козлы» наконец-то начинает налаживаться жизнь. Неожиданно на нее сваливается хорошая работа, деньги, а главное — приходит любовь. К тому же таинственный незнакомец постоянно посылает ей букеты роскошных хризантем и дорогие конфеты. Но два вопроса терзают Марию кто же этот незнакомец и...

Два злейших врага есть у человека: врачи и адвокаты. Поверь на слово, брат.

В самое сердце

Татьяна Полякова

Джокер, Поэт, Воин и Девушка — наша таинственная четверка продолжает выполнять свою главную миссию, не завершенную в прошлой жизни: найти и уничтожить воплощение абсолютного зла — Черного Колдуна. А одновременно мы расследуем цепочку необъяснимых и загадочных исчезновений людей, случившихся в поселке Мальцево. Рядом возвышается заброшенный маяк, в котором по ночам кто-то ходит и зажигает свет. Это зловещее строение притягивает к себе людей с неведомой и непреодолимой силой. И я не смогла...

Человек может вынести все. Главное – перед этим качественно связать охрану.

Адептка второго плана

Надежда Мамаева

Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...

– Только ты думай, а не выдумывай. Я знаю, какая ты фантазерка.

Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки

Галина Куликова

Несчастья Милы начались, когда она явилась в редакцию журнала, где работал ее друг детства Алик. Он вдруг в припадке страсти вытащил ее на балкон и поцеловал. В этот миг Мила увидела мужика в черных колготках на морде. Он дважды выстрелил в нее, но промазал. Алик ничего не заметил – ведь пистолет был с глушителем! Вернувшись домой, в подъезде Мила познакомилась с Константином Глубоковым, назвавшимся частным сыщиком. Дед братьев Глубоковых изобрел наркотик-«невидимку», продал кому-то его состав,...

Иногда стоит бояться…только себя.

Поглощенные сумраком

Лорет Энн Уайт

Мэйсон Денье, детектив из Ванкувера, из-за личных проблем переводится на работу в захолустный городок, где все ему кажется странным. Ко всему прочему, на него тут же обрушивается запутанное, кровавое дело, по хронологии событий поразительно напоминающее «Десять негритят» Агаты Кристи. У реки обнаружен гидросамолет с потерпевшими, но вскоре выясняется, что к трагедии привела вовсе не авария. Мэйсону и главе местной поисково-спасательной группы Келли Саттон придется столкнуться с собственными...

— Я слышал слухи...
— Слухи? А… Эти слухи. Забудьте. Чушь они. Всё намного хуже

Осада. Часть 2

Сергей Садов

Когда умирает одна эпоха, рождается новая. Как любое рождение, она сопровождается болью, кровью, пожарами пастбищ и городов. О смене эпох интересно читать, но страшно в то время жить. На руинах старого королевства, в хаосе битв и интриг, рождается новое. И вот уже варвары стоят у стен осажденного города. У одних задача - продержаться, дождаться помощи, у других - прорваться за стены раньше, чем успеет прийти спасение. Для обеих сторон это вопрос не чести, не славы - вопрос выживания....

Можно заставить себя бояться, ненавидеть… а вот любовь и уважение появляются сами по себе и так же уходят.

Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

Франциска Вудворт

Думала ли Рая, затевая уборку дома, что ударится головой и очнётся в ином мире? А там она, свободная тридцатилетняя женщина, окажется в теле семнадцатилетней девчонки, которая к тому же замужем за кентавром. Правда, муж оказался красавцем, переменам в жене только рад, да и новый характер супруги пришёлся ему по вкусу. Рая не растерялась, разогнала гарем в триста наложниц, познакомила супруга с характером русской женщины, разбив о его голову несколько ваз, чтобы лучше проникся, живи да радуйся…...

— Так поцелуемся давай.
— Зачем это? — вспыхнула девушка.
— Для замирения, — карие глаза хитро блестели, — положено так.
— В щеку если только, — промямлила Дуняша.
— В щеку не надо? — сделал вид, что не расслышал Юрий. — Так и в губы можно.

Колдовской пояс Всеслава

Татьяна Луковская

Двенадцатилетняя Дуняша находит истекающего кровью воина. За ним по пятам следует погоня. Опасаясь, что его вот-вот схватят, незнакомец отдает на сохранение девочке таинственную вещицу — заговоренный пояс и обещает в будущем жениться. Проходят годы, и на пороге повзрослевшей Евдокии появляется статный красавец, с трудом она признает в нем того самого война. Парень готов забрать с собой и ведовской пояс, и Дуню, вот только обещание жениться он как-то позабыл…