Живопись и графика – не просто способ выразить то, что мы видим, а дисциплина, обучающая нас видеть: видеть в широком смысле – проникать в суть.
На расстоянии все предстает иначе – благостная красота вместо отвратительной правды. Да и стоит ли слишком пристально приглядываться к чему-либо или кому-либо, если это может навсегда изменить твое мнение о них?
В лагере были люди всех цветов.
Всех языков.
Были гордецы с задранными головами и тут же самые пришибленные болезнью волочения ног, каких только можно вообразить. И были те, кто все время улыбался, чтобы не дать выхода сомнениям. А общего у них было то, что все в разной степени тянулись к людям своей национальности. Общая родина склеивала крепче многого другого – и так люди в лагере сходились.
– А теперь, – начала графиня Темноклык, – первое правило дрессировки летучих мышей: никогда не выпускайте вашу мышь из клетки на улице или когда открыто окно.
- Нам действительно пора официально познакомиться с твоим отцом.
[...]
- Ты сначала познакомишься, - безрадостно прокомментировала я, вытирая неприятно влажные ладони о юбку, - и тут же захочешь раззнакомиться обратно. Поверь, я в этой семье четверть века прожила.
... считаешь ты себя вполне конфеткой, а другие видят... тем, из чего конфетку только ещё предстоит слепить.
- ... Знаешь, - продолжала дальше Зоя, допив вино, - жизнь хороша именно тем, что ты не знаешь, что будет на следующее утро. И пусть у тебя позади череда серых, унылых, однообразных дней и впереди ещё много таких же, но придёт момент, когда всё изменится. Любовь - это тебе не образование. Типа первый курс, потом второй и так далее, и только через шесть лет ты врач. И не накопление денег на машину, когда ты сто лет откладываешь, а потом идёшь и покупаешь.
Найди путь или протори новый.
– Я просто хочу сказать, что у каждого свое мнение относительно того, что считать агрессивностью. Существует несколько способов ее проявления. Даже изящная леди может убить. И то обстоятельство, что большинству женщин совсем не нравится ударять людей тупыми предметами или отрезать их пальцы тесаком, вовсе не означает, что они отстают от мужчин, когда проявляют агрессию. Господи, у тебя ведь дочь. Наверняка в ней это есть. Даже будь Зои образцом мягкости, хотя это вовсе не так, думаю, в школе она научилась всему, что касается женской жестокости. Господи, да большинство девочек ужасно агрессивны. Причем совершают они свои гадости с обворожительной улыбкой.
- Сбавь обороты, Росси, - перебил он мою подругу. - Я сдержал слово. Ты потребовала от меня пообещать, что я не расскажу Ариане, кто я или кто вы такие. Помощь ей в самостоятельном "расследовании" никогда не обсуждалась.
- Ты просто переврал слова.
- Я всегда такой, рыжая. В следующий раз четче формулируй условия, когда заключаешь сделку с демоном.
Как любым двум упёртым натурам после лобового столкновения, им хотелось тепла, мира, покоя и взаимопонимания...
до следующей стычки.
— Всегда есть к чему придраться, – выдала я очевидную, на мой взгляд, истину. – Было бы желание, а возможности найдутся.
Глупый мальчишка! Как жаль, что нельзя стереть произнесенные слова, вернуть ту недосказанность, которая легчайшей нотой сандала витала в воздухе. Ясность пахнет можжевельником — смолисто и терпко — как растертая в пальцах ягодка. Можжевельнику приписывают антисептические свойства, и аромат его похож на яркий прожектор. Жаль только, что волшебство часто скукоживается под безжалостным светом.
Я улыбнулась, заставляя себя взглянуть на Петтера, который смотрел на меня неотрывно и требовательно, будто чего-то ожидая. Впрочем, не так уж сложно догадаться, чего именно.
Какая-то часть меня хотела наделать глупостей, протянуть руки и согреться у того огня, которым полыхал Петтер. Мои озябшие пальцы так умоляли о тепле…
Когда активируется любая нервная ткань в мозге или теле, она создаёт разум. Следовательно, с точки зрения нейробиологии разум - это мозг в действии.
Пример трусливых заразителен...
Люди в большинстве своём хотят ощущать себя частью чего-то большего, чем они сами, чего-то такого, что шире, чем их поля. Вот почему, Перрин, существуют народы и государства.
– Мы найдем выход, – вслух пообещала я, не без опаски погладив Северину по плечу. В конце концов, Силы у меня столько, что хватит на десятерых, главное – просто не слететь с катушек. Как сегодня. В общем, могу попытаться помочь.
– Какой тут может быть выход?! Я ни на чем другом сосредоточиться не могу, постоянно перед глазами его белокурая грива, чтоб он облысел! А глаза… ты замечала, какие у него глаза? Золотистые!
Сказано это было таким тоскливым тоном, с ноткой непомерного обожания, что я быстро поняла: дела совсем плохи.
Он тихонько рыкнул и опрокинул меня на стол, накрыв своим телом и не прекращая целовать. Кто-то из адепток-ведьмочек завизжал.
– Они… – обрывок чьего-то вопля.
– Да он ее сейчас прямо здесь!..
– А может, не будем им мешать? – чей-то меланхоличный голос резко выделялся на общем фоне.
– Не будем мешать?! – перекрикивая этот гам, гаркнула разозленная до предела профессор Грэдис. – Тогда ты, адептка Нитая, вылетишь с этого курса первая, как только ваш новый декан Даррей Каллохен придет в себя!
«Я целуюсь с деканом», – мелькнула мысль на задворках сознания. И целуется он потрясающе!
Порой нужно отрезать палец, чтобы спасти человека, и порой нужно сделать очень больно самому дорогому в твоей жизни, чтобы потом было счастье и спокойствие.
– Свободу начинаешь ценить лишь тогда, когда её утратишь.
Младенцы рождены, чтобы выживать, несмотря на всю враждебность мира. Они — конечный продукт эволюции, созданный для выживания в мире, полном хищников. Хищники — это дикие звери, инфекции, родители-наркоманы, автомобильные аварии… Вы сами знаете. Но младенцы сильнее, чем вы думаете. Стоит дать им шанс, и они чаще всего находят способ уцепиться за жизнь.
Так уж всегда бывает - рискнешь выйти за порог, и начинаются разговоры. Куда ни кинешь взгляд, повсюду люди. Лосанджелесцы не спят - и говорят, говорят. Склоняют головы друг к другу на передних сиденьях проносящихся мимо машин и теснятся на тротуарах. Перешептываются и орут издалека. Ну а те, кому сказать нечего, предусмотрительно остаются дома, в постели.
если хочешь избежать вопросов, веди себя чуть менее подозрительно.
Реклама в витрине бюро привлекла внимание Гордона: оказывается, можно прекрасно лечь в могилу всего за два фунта и десять шиллингов, можно даже обеспечить себе захоронение в рассрочку; рекламировалась также кремация – Достойно, Гигиенично и Недорого.
Он ничего не знал и не хотел ничего знать, сообразуясь в этом со своими природными способностями, милую ограниченность коих он избегал перегружать, ибо счастливый инстинкт подсказал ему, что лучше понимать мало, чем понимать плохо.