- Что это такое - постмодернизм? - подозрительно спросил Степа.
- Это когда ты делаешь куклу куклы. И сам при этом кукла.
- Да? А что актуально?
- Актуально, когда кукла делает деньги.
Все это столь очевидно, когда знаешь, на что обращать внимание.
- Бронна мне.
- Сира Бронна? - Под протер глаза. - Привести его, милорд?
- О нет, разбудил тебя для того, чтобы обсудить, как он одевается.
Слабые люди часто тянутся к церкви. И люди, мечтающие о власти над слабыми, тоже тянутся к церкви.
Я могу придумать бесконечное число способов сделать себя лучше (выучить иностранные языки, стать более терпеливым, проявить небывалое усердие в работе), но я уже давал себе такое множество клятв, чтобы перестать им доверять. Я могу придумать и бесчисленное количество способов сделать «нас» лучше, но того существенного, в чем мы действительно можем прийти к согласию и радикально изменить что-то в наших взаимоотношениях, не так уж много. А в реальности, даже когда кажется, что возможностей что-то изменить много, их совсем мало.
– А про неприятности на работе я тоже не ошибся? – продолжил допрос сосед.
– Отчасти, – буркнула Полина. – В определенном смысле…
– А именно? – любопытство его казалось искренним.
– Была работа – были неприятности. Теперь нет, – коротко пояснила Полина.
– Поня-а-атно, – протянул мужчина. – Завидую я вам…
– Да что вы говорите?
– Я завидую временно безработным согражданам. Когда впереди маячат перемены, хочется жить…
Перемены - один из непреодолимых законов природы, которая взимает с людей свою дань.
— Десять сребней, — озвучила цену Евдокия, с наслаждением наблюдая, как меняется выражение его лица. И брезгливость — не по нраву пану офицеру Евдокиина готовность продать подопечную — сменяется удивлением, а потом возмущением. Ничего, это только начало. И Евдокия уточнила. — В месяц.
— Что? Да это грабеж!
— Не грабеж, а точка пересечения кривых спроса и предложения, формирующая конечную цену продукта, — спокойно ответила Евдокия.
В конце концов, она голодна. А женщина, лишенная кренделей и уважения, отчаянно нуждается в моральной компенсации.
"Нас ненавидят не за то, что мы придерживаемся демократии, ценим свободу
или защищаем права человека. Нас ненавидят за то, что наше правительство
отказывает в этом людям стран Третьего мира, ресурсы которых жаждут
заполучить наши транснациональные корпорации. Ненависть, которую мы
посеяли, вернулась к нам в виде терроризма. ...Вместо того чтобы посылать
наших сыновей и дочерей в другие страны убивать арабов с целью заполучить
нефть, лежащую под их песком, мы должны послать их в другие государства,
чтобы восстанавливать инфраструктуру, обеспечивать чистой водой и кормить
голодающих детей...
Короче говоря, мы должны делать добро, а не творить зло. Кто тогда
осмелится нас остановить? Кто будет нас ненавидеть? Кто захочет нас
взрывать? Такова истина, которую американский народ должен услышать." (бывший полковник ВВС США Роберт Боумен)
– Мы всегдa делaем выбор. Быть человеком или пойти легким путем – поддaться слaбостям, позволить обиде или ярости зaвлaдеть сердцем. И остaвaться человеком – ежедневные труд и путь. Ты же осознaлa все? Сделaлa выбор. Остaвь прошлое и не рaсковыривaй стaрую рaну… Смыслa нет в этом.
Несколько раз говорила с Валерой на тему наших отношений, но он только отмахивался. Отвечал так же, как и подруга, что я дурью маюсь и забиваю себе голову всякой ерундой. Правда, какой именно ерундой, не уточнял. Уверял, что всё у нас хорошо. Я — хранительница домашнего очага, он — добытчик. И так многие живут. Время такое, что мужчина должен содержать семью, а для этого надо много работать.
Когда я первый раз зашла в раздевалку, то поняла, что переодеваться в ней я не смогу. Не смогу, потому что у нас белья такого не было. А для девочек это очень важно! И тогда, к удивлению всей иностранной публики, я принимаю единственно правильное решение: я начинаю снимать все вместе и сразу — брюки, колготки, трусики, потому что каждое по отдельности снимать невозможно. А дальше уже надеваю платье. Потом я переодевалась прямо в номере, чтобы на каток идти в платье. Эта неразрешимая сложность продолжалась до тех пор, пока нам не выдали суточные. Мы, девочки, конечно, побежали в магазин. Первое — мы купили себе белье, второе — колготки. Иначе выступать было бы не в чем. Нам, конечно, выдавали колготки. По одной паре, как членам сборной Советского Союза.
У нее все мозги в титьках — беда лишь в том, что они разъединены.
В данном случае у меня были все признаки болезни печени, включая главный симптом: «апатия и непреодолимое отвращение ко всякого рода труду».
Как меня мучил этот недуг – невозможно описать. Я страдал им с колыбели. С тех пор как я пошёл в школу, болезнь не отпускала меня почти ни на один день. Мои близкие не знали тогда, что это от печени. Теперь медицина сделала большие успехи, но тогда всё это сваливали на лень.
А может быть, существует нечто иное, чего мы пока не знаем, – магнитные поля, или какие-то электроны, или что-нибудь подобное, и место от этого становится зловещим.
Лучше, когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет
Чем ковыряться в прошлом, лучше научись жить настоящим и мечтать о будущем.
Предметы становятся мусором, едва отделившись от своих хозяев и их прошлого: что скажет и зачем понадобится чужим людям вот этот чехол для чайника, с поблекшими цветочками, со множеством бурых пятен на дешевой ткани?
Как часто мы в не отданных долгах
Пред ближними своими, а напрасно.
Ведь жизнь обыкновенно недолга,
И шансы убывают ежечасно
На то, чтоб наконец-то воздаять
Любовью за любовь в достойной мере.
И посвятить себя, от аз до ять,
Тому, кто верит в нас и кто нам верен.
Все вы, женщины, одинаковы. Что бы вы ни увидели, всегда предполагаете самое худшее.
Солнце изнывало в стылой бутылке. Во мне изнывала душа...
Боже всемогущий и дай мне выстрелить один раз в сердце Иуды!
Впервые в жизни он прикоснулся к человеческой душе, малейшее движение которой было исполнено высокого смысла.
Для каждого слова есть свое перо. Например, слово «небо» пишут легким касанием летного пера взрослого ястреба, а «трава» – пером с брюшка скворца, «море» – пером альбатроса, некоторые книги написаны пером болтливой гаги, а чтобы описать ваш черный костюм, нужно писать с сильным нажимом пером из хвоста крупной галки.
несколько рекомендаций по управлению домом для вечно неуверенной, вечно сомневающейся супруги. «Приберись, потом переверни все вверх дном, потом приберись снова — и успокойся»