Хотя и по сей день бывает: народ зашепчется, вспыхнет любопытство в глазах, и робкий голос спросит, нельзя ли еще разок услышать мою историю – потехи ради. Это кого же она потешит? Уж точно не меня. Я обсуждала это с вояками, и они подтвердили: да, есть среди нас и такие, кто романтизирует охоту – и войну; в мирные времена они грезят ратными подвигами, мечтают оставить след в истории и снискать славу, невидимую, пустую, которая не прокормит их детей, зато даст повод для гордости и возвысит их над ближними; они никогда не задумываются об отчаянии, о крови и боли, не пытаются представить, как вновь и вновь замирают в груди сердца. Когда нашим войнам пришел конец, я, подобно всем солдатам тех войн, обрела утешение в непоколебимой тишине, потревожить которую осмеливались лишь глупцы.
Сатана подчас бывает весьма любезным джентльменом.
Итак, один из самых изобретательных художников в мировой истории украшал часы, работая за дрова, покупал краску в долг и клянчил вино.
Колода – это основа для колки дров. Чем больше на ней рубцов и порезов, тем с большей гордостью она стоит во дворе. Она является молчаливой и простой конструкцией, но требует мудрости при установке. Она партнер топора, ни один топор не раскроет своего потенциала, если колода неустойчивая или неправильного размера.
Мы не делаем снимки во время ссор, слез и потерь, но почему нет? Почему эти моменты не заслуживают того, чтобы о них помнили?
Как у всех сентиментальных придурков, сердце у него было холодное.
Если человек мечтает стать принцессой, надо помочь, а не смеяться.
Девочка, какую не не-Ого насиловал, говорила мне, что самое худшее было, когда боги давали тебе новый взгляд и ты могла видеть себя, говоря: вот то, что творится со мной
Жить - значит претерпевать постоянные изменения. Наши границы податливы: их формируют меняют элементы нашего окружения. Речная вода когда-то была морскими брызгами; в следующем году она уже может течь в крови вашего соседа. Вода в вашем мозге когда-то выпала дождем на древние равнины и смешалась с водами давно исчезнувших океанов. С этой точки зрения, само тело - стремительный поток или горящий огонь: ни один из моментов не будет таким же, как другой.
Славка давно заметила, что имена могут сыграть глупую шутку со своими владельцами.
– Мы хотим… ну, то есть нам всем надо, чтобы война остановилась. Надо выключить всех роботов. Мы думаем, что если выключить все серверы, то война остановится.
– И люди перестанут убивать друг друга? – Хэна удивлённо подняла брови и посмотрела на Тигаки. – Это не так. Дело ведь не в роботах. Сначала вы думали, что ваши главные враги – это большие Деревья, иимцы. Потом вы думали, что это роботы. Но на самом деле вы сами себе враги. Пока вы не научитесь ценить и уважать жизнь каждого из вас, ваша война не закончится. А мы всё ждём и ждём, когда же вы перестанете уничтожать друг друга и с вами наконец можно будет поделиться новыми и лучшими технологиями. Как когда-то ждал Тамагури-Таган.
Забавно: как только я чувствую на себе что-нибудь влажное или слышу журчание воды, сразу тянет пописать.
Злодеи с радостью убивали того, кто с ними не соглашался, но затем писали покаянные письма его родственникам.
«Хорошие манеры, – говорили они, – ничего не стоят».
– Значит, вы могли уйти, – с презрением покачала головой Эл.
– Конечно, мог, как и Селим, не так ли? Мы оба теряем немного, но отчего же никто не хочет проигрывать? Мальчишеская черта. Злая, но восхитительная. Я слышал, женщины любят победителей, разве это не так, Изабел?
Картофель и севооборот объясняют взрывной рост населения в 19 веке, без картофеля не было бы ни урбанизации, ни промышленной революции
Ее холодильник был практически всегда пустым. Однажды я сказала: «Я что-нибудь принесу». Она сказала: «Тогда чего-нибудь сладкого». И я пошла в Хлеб Насущный и принесла ей лимонного пирога. Это был большой, чудесный пирог. Я сказала ей: «Когда я была маленькой и сидела у бабушки на кухне, она всегда делала мне шоколадные пирожные, и мне никогда не нравилось само пирожное, а только глазурь». Она ответила: «Давай сделаем так же».
Сюзан разрезала пирог, дала мне ложку, и мы просто съели всю начинку, оставив все остальное. Это было так здорово! Она научила меня такому важному уроку свободы – почему мы не можем делать этого, когда вырастаем? Конечно же, можем.
О ее болезни, раке, мы никогда не говорили. Много лет до этого ей говорили, что ей осталось недолго, но она жила. И, конечно, прожила еще много лет.
Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.
Терпеть не могу гадалок. Мне как-то сказали, что у меня короткая линия жизни, и плохие предчувствия мучили меня лет до семидесяти.
Мужчина не должен становиться смыслом твоей жизни. Если ты начнёшь цепляться за мужчину или пытаться контролировать каждый его шаг, это только его оттолкнёт.
Старик отомстил «Моне Лизе», изобразив ее на рекламе аптекарских свечей от геморроя. Так свободные предприниматели расправлялись с красотой, которая грозила их победить.
– Мне казалось, я поставила в наших деловых отношениях точку. – А я исправил ее на запятую,
«Осьминог ведь тоже может спросить вас: сколько разных вариантов цветовой маскировки может сменить ваша отрезанная рука за секунду?» На основании нашего ответа он может резонно заключить, что люди — очень ограниченные существа. В конце концов, разве можно назвать умными шестерых индивидов, которые не в состоянии уберечь ведерко с рыбой у себя под носом?
Иногда надо рисковать. Нет; иногда у тебя попросту нет возможности не рисковать. Просто потому, что отказаться от... риска куда больнее. Поэтому надо. Даже если ты уверена, что тебя опять поломает. Везет только тем, кто идет вперед.
Цивилизация! Знаю я вашу цивилизацию. Сперва солдат, потом торгаш, потом поп, потом стряпчий. Торгаш нанимает солдата и попа, чтоб они завоевали для него страну. Сперва приходит солдат, то есть убийца; потом поп, то есть враль; потом торгаш, то есть вор; а потом все они призывают стряпчего, чтоб он состряпал для них законы и защищал каждый их шаг – вот это и есть ваша цивилизация! (Арне Хансен)
..дело, конечно, было замешано на говне.