«, что эта монетка стоит столько-то, а та столько-то. Монеты от этого не меняются, они остаются монетами. Но внезапно они обретают могущество. И если ты, дорогая, можешь изменить что-то, просто сказав слово, – это магия. Или я могу взять их и отдать тебе вза»Отрывок из книги: Кэтрин М. Валенте. «Девочка, которая воспарила над Волшебной Страной и раздвоила Луну.» АСТ, 2016-06-01T21:00:00+00:00. iBooks.
Этот материал может быть защищен авторским правом.
"Мораль- это дистанция между желанием и реализацием этого желания. Нельзя отменить желание, невозможно запретить фатазию, да и ни к чему это. ЕЕ, наоборот, хорошо пестовать и не нужно пугаться, даже когда понимаешь, что твои желания запретны. Это нормально- фантазировать о запретном, желать запретного. Запретное ненормально делать. Но в том то и дело, что в такой моемент должна подключаться мораль, оставляя фантазию всего лишь фантазией."
Она не любила его, но его любви хватало на обоих.
Я тут стал вот что понимать: аристократия - это никакая не голубая кровь, нет. Это просто люди хорошо ели из поколения в поколение, им собирали дворовые девки ягоды, им стелили постель и мыли их в бане, а потом расчёсывали волосы гребнем. И они отмылись и расчесались до такой степени, что стали аристократией. Теперь мы вывозились в грязи, зато эти - верхом, они откормлены, они умыты - и они... хорошо, пусть не они, но их дети - тоже станут аристократией.
Ты меня мотивируешь, пробуждаешь во мне голод. С тобой я пылаю, и мне хочется замедлить время, а не наоборот. Тебя я ищу первым делом, едва переступив порог клуба. Не ее.
Я никогда не забуду, как ела мать Снежного Цветка. Она получила тонкое воспитание, и какой бы голодной ни была, она не набросилась на еду, как это бывало в моей семье. Своими палочками она отделяла кусочки свинины от большого куска и изящно подносила их к губам. Ее сдержанность и самообладание преподали мне урок, который помню по сей день. Ты можешь быть в отчаянии, но всегда оставайся женщиной с хорошим воспитанием.
Деньги железо, платье тлен; но кожа всего нам дороже
– Для преступника высказывания приобретают свой тайный, подспудный смысл, а для невинного…
Либо людям наплевать на меня, и тогда я тоскую; либо они не интересны мне, и их это злит.
Я не расчесываю волосы, не умываюсь, не смотрю в зеркало. Солнечное утро не приносит мне радости. Еда по вкусу как вата. Домашняя одежда колет, как крапива. Ничто не приносит мне удовольствия. Мне все противно. Я с трудом и тошнотой допиваю этот день – будто прокисшее молоко. А потом – еще один. И еще.
— Карина, ты идёшь работать. Живо. Делаешь так, чтобы толпа внизу не при каких условиях не проникла в наш офис.
— Но… Это твои кандидаты!
— А ты офис-менеджер, и это всё твоя вотчина. Так что иди… И защищай РОДИНУ.
Пусть сказочные герои наслаждаются сказочной жизнью. Наша непридуманная жизнь куда лучше.
«... "Голос моря"-это гул, который мы не слышим, он равен 7 герцам. А 7 герц-это частота страха, это собственная частота сердца и это частота землетрясения.»
Врач прежде всего должен быть личностью, человеком отзывчивым и чутким, таким, кто всего себя отдает пациенту. Врач должен видеть в нем ближнего, которому страшно, который нуждается в его поддержке и утешении.
Когда ты принимаешь необратимое решение, следует ясно представлять, кому именно придется расхлебывать его последствия. И если этот "кто-то" не ты сама, решение следует пересмотреть.
Я бы лучше работала с животными: они не имеют скверной привычки жаловаться.
- Леди Ортэго, вы сегодня очень бледны. Что-нибудь случилось?
Конечно, бледна. Мои запасы пудры уже на исходе.
— Кончится тем, что мое терпение лопнет, и я тебя придушу, — сказал он с грустью.
— Надеюсь, что я успею опустить тебе на голову тяжелый тупой предмет, который окажется под рукой.
— Очень хочется придушить тебя уже сейчас.
– Знаешь, Кирюш, – завязывая шнурки, прошептала мама, – отсюда всего метров сто пятьдесят до тайного хода эйтн, но… – Но что? – изумленно шепчу я. – Как ты его после такого бросишь? Теперь, как честная женщина, ты просто обязана на нем жениться! Недовольный взгляд зеленых глаз и едва слышное: – Прибью заразу!
Тут такое дело, я из особого клана дроу, и ложь чувствую на раз. Ты не лгала, ты действительно не солгала ни словом. В общем, прости. Если могу чем-то помочь… Офицер Юрао Найтес, к вашим услугам.
— Раздевайся, — коварно улыбаясь, потребовала я.
Тонкое лицо офицера Ночной стражи вытянулось, затем мужчина моргнул и переспросил:
— Что?
— Раздевайтесь, лорд-офицер, — расстегивая собственный мундир, повторила я, — и прямо сейчас!
Не сказать, чтобы новость резко сделала из Ал-44 любящего папашу троих сыновей. Собственно, узнав чудесную новость, он сказал: “Твою мать” — и поступил по-взрослому. То есть, радостно свинтил в дальний рейд с любимой группой.
Старость не любит спать; кажется, что чем длительнее связь человека с жизнью, тем менее привлекательно для него всё, что напоминает смерть.
- Чтоб тебе к утру выздороветь!
Ничего не произошло. Собственно, и не должно было, ведь я сама сказала: к утру.
- Что? И на этом все? Даже раздевать не будем? - Кот накрыл перстень лапой.
— Ангел, — прошептал он.
— Скорее демон! — поправил его Алекс. — Вы только взгляните на эти крылья!
— Он великолепен!
— Только ему этого не говорите, а то не ровен час — зазнается!
Учителя обещали, что каждый может стать кем угодно. Достичь любых высот. Воплотить в жизнь любую мечту. Они повторяли это постоянно, со страстью и убежденностью, но их никто не слушал.
Кроме меня.
Я поверила.
Я смогла.