К Бубнову переходили после делового завтрака от Лопашова и "Арсентьича", если лишки за галстук перекладывали, а от Бубнова куда угодно, только не домой. На неделю разгул бывал. Много было таких загуливающих типов. Один, например, пьет мрачно по трактирам и притонам, безобразничает и говорит только одно слово:
- Скольки?
Вынимает бумажник, платит и вдруг ни с того ни с сего схватит бутылку шампанского и - хлесть ее в зеркало. Шум. Грохот. Подбегает прислуга, буфетчик. А он хладнокровно вынимает бумажник и самым деловым тоном спрашивает:
- Скольки?
Платит, не торгуясь, и снова бьет...
Маленькая осторожность лучше большого разочарования.
Одолжиться у друзей казалось самым простым выходом, но я ценил горстку своих друзей слишком сильно, чтобы рисковать потерять их из-за денег. Как говаривал мой отец, «есть два верных способа потерять друга: один — взять у него в долг, а второй — одолжить ему».
Обычно люди, взрослея, обретают уверенность, а он, наоборот, терял её, не надеясь когда-либо компенсировать потери.
Наверное, нам всем этого хочется: побыть рядом с теми, кого потеряли. Хотя бы один последний раз.
В наших руках всё изменить, успеть сказать важным людям, что твоя любовь подарена только им. И тогда, когда прошлое будет прощено, настоящее станет светлой дорогой, на которой ты больше никогда не будешь один. Небеса всё знают и наблюдают за тобой, чтобы в следующий момент наградить или же наказать. И только ты выбираешь свой путь, поэтому его следует сделать ярким, чтобы солнце ослепло от счастья, а дождь был тёплым и очищающим.
И волны и суша покорны тебе; Завидует недруг столь дивной судьбе.
Некоторые считают, что руки на себя накладывают только трусы. Возможно, но для этого требуется мужество.
Мораль похожа на религию, – Это такое снадобье, которое ослепляет людей, чтобы они не видели пошлость жизни.
Тогда будет внимательными, займем выжидательную позицию. Изучим объект.
– Поддерживаю, – кивнула Зина, – лишь бы объект не стал изучать нас.
– Не беспокойтесь, он уже отошел после стресса, и ему можно за руль. Это как с лошадью, лучше сразу сесть обратно в седло, если упал.
хочу, чтобы ты приняла несколько фактов, они неоспоримы. Первое – ты моя жена, и это не обсуждается. Второе – я буду единственным твоим мужчиной. И третье – привыкай к тому, что со мной ты проведешь вечность. – Нехило! Довольно самоуверенное заявление. Не дав мне ничего сказать, он продолжил: – Я понимаю, что многое для тебя ново, непривычно, и чхать ты хотела на наши традиции, но именно в этом обществе тебе придется существовать.
Действительно влюбилась и вообще, кажется, с первого взгляда, а это очень сложно, когда разум твердит «нет», а ты забыть не можешь тот поцелуй у моста. И как он закрыл меня от папандра. И как обнимал ночью, осторожно, едва касаясь. И как смотрит – такое ощущение, что когда он на меня смотрит, в его глазах я вижу отражение бесконечного летнего неба. И мне бы хотелось, безумно хотелось привести его в университет, показать корабли и как я летаю. И в ночной клуб с ним, чтобы обнял на танцполе и я почувствовала, как волны мелодии уносят нас.
сердцу нужно не только время, чтобы залечить раны
Литературная привлекательность отчасти похожа на сексуальную - факторы, которые управляют ею, слишком сложны, чтобы их можно было выразить словами: либо ты сразу падаешь, сраженный наповал, либо остаешься почти равнодушным.
Настоящая женщина должна быть сильной, решительной и смелой снаружи, но нежной, слабой, трепетной внутри, а у тебя все наоборот, впрочем, как обычно у людей.
В жизни всегда так бывает, я уже заметила. Ты можешь месяц ходить мимо окон человека, который тебе не безразличен, и его там не увидеть. Но только решишься пройтись по другой стороне улицы, как окно на противоположной стороне будет открытым, а мужчина твоей мечты будет сидеть на подоконнике.
Уверенно распахнула сумку и достала нужную книгу, но тут же ошалело захлопала глазами. Потому что на чистой ранее обложке красовалось выведенное чёрными буквами название: «Справочник для потеряшки».
Я проморгалась, но когда в следующий раз открыла глаза, ничего не изменилось, надпись осталась на месте, и даже не думая исчезать. Суслик, как будто что-то понимая, встал рядом со мной и тоже как мне показалось с удивлением воззрился на книгу.
— Чудеса, — прошептала я и нерешительно открыла книгу.
Снова наступил шок. Потому что здесь был текст! Не было девственно чистых листов, а самый обычный текст!
— Оглавление, — задумчиво прочла я вслух, — глава первая: кто я какая?
Само собой я тут же открыла ту самую первую главу и удивилась снова. Потому что там снова были надписи. «Ты- дракон. И это невозможно забыть» — словно дразнила меня книга.
— А как меня зовут? — глупо и наивно но всё же спросила я, а вдруг?
Знает же она, что я дракон. Но после моего вопроса ничего не изменилось, зато после первой главы внезапно появилась вторая.
— Глава вторая: чего потеряшке нельзя делать ни в коем случае.
Это уже интересно! Я торопливо перелистала страницы и жадно прочла:
«Пункт 1. Потеряшке нельзя унывать.
Пункт 1.1 Нельзя на долго останавливаться на привалах.
Пункт 1.2 Нельзя доверять незнакомцам, а уж тем более книгам.
Пункт 1.3 Не в коем случае нельзя подбирать раненных эльфов»
На этом перечень «нельзя» заканчивался. Я протёрла руками глаза, что бы посмотреть ещё раз и убедиться, что пункт про доверие к книгам мне не померещился. И при чём тут эльфы? Странные пункты какие-то!
— Ты меня слышишь, — оглянувшись по сторонам и убедившись, что у моего сумасшествия нет свидетелей, спросила я у книги.
Страницы перевернулись сами собой, и на одной из них вывелась надпись «да».
— Ты знаешь, кто я? — уже более уверенно продолжила разговор с «мёртвым» деревом.
«Мы узнаем это вместе!»- была мне ответом надпись на одной из страниц. Потом книга снова зашуршала страницами и вывела новую надпись: «А теперь вспомни пункт 1.1 из главы второй и сделай выводы, а иначе тебе грозит пункт 1.3»
Тот, кто шел к власти, должен был уметь предавать, лгать в лицо и отрекаться о того, что было ему дорого. Ради великой цели...
Иногда мне кажется, что стареют только люди, а птицы прилетают оттуда, где времени не существует.
- Кати, и все же что случилось?
- Случилось, папенька, то, что все мужчины - первостатейные подлецы.
Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума. Ярость моя происходит из того, что я вспомнил, как сам был клоуном.
А ведь я почти забыл.
Совсем недавно я узнал, что люди смеялись надо мной... А теперь сам присоединился к их веселому хору. И от этого больнее всего.
Мотивация заставляет нас начать что-то делать. Привычка же вынуждает продолжать это делать. Джим Рон
Летний дворец государя изумлял весь Петербург. Зодчий Трезинь построил его на мысу между Безымянным Ериком и речкой Мьёй. Дворец был из кирпича, в два этажа, с голландской крышей, и Пётр приказал отделать его в виде фрегата. Окна напоминали орудийные лацпорты; между этажами вокруг всего здания тянулся пояс резных раскрашенных рельефов – аллегории войны со шведами; угол, обращённый к Ерику, нёс гальюнную фигуру – крылатого железного дракона, который заодно служил водостоком. Вместо лестниц Пётр распорядился уложить трапы с рёбрами на расстоянии «корабельного шага». Не хватало только мачт с реями и парусов. По весне вздувшаяся Нева входила в Ерик и во Мью, и царский дворец возвышался среди бурных вод, словно корабль. У крыльца швартовались галеры.
— Мне нужен был дом, а ей защитник. Только я не смог её защитить.
— Ты не виноват.
— Виноват. Я не спас её. Моя вина. Я мужчина, а значит должен защищать свою женщину. И не имеет никакого значения, люблю я её или живу с ней из-за долга. Беря женщину, игуш берёт ответственность за неё и за её детей. Мужчина для своей женщины — отец, муж, сын и вождь. Я жив, а она ушла к предкам. Моя вина.