Нужно просить о прощении, даже когда мы верим, что не сделали ничего плохого...
...английскость: чтобы быть англичанином, нужно, чтобы по меньшей мере двое из четырех твоих дедов и бабок были англичанами, чтобы хоть половину жизни ты прожил в Англии, чтобы образование ты получил в Англии и - разумеется - чтобы твоим родным языком был английский.
Люди молчали. Жизнь обрела полноту, уже не надо беспокоиться о еде, на завтра припасов хватит, а день, который придет потом, так далек, что никому не хотелось о нем думать
Для родителей дети всегда остаются несмышлеными и почти беспомощными. Пусть этому дитятку уже за двадцать, и он скоро сам станет отцом, не важно.
– Ты невозможна, Пенелопа! Когда тебе предлагают все, что душе угодно, ты просишь о такой малости!
– Может, она моей душе и угодна.
- Мама, ты меня любишь? - Когда ты хороший мальчик, - люблю, а когда нехороший, - не люблю. Вздохнул. - А я тебя всегда люблю.
Рассчитав, что лестница уже должна быть близко, отлепилась от стены и уверенно двинулась вперёд, почти не разбирая дороги, что бы внезапно налететь на что-то твёрдое…
Это твёрдое, к тому же, оказалось шатким и не устойчивым… А когда мы вместе с предметом, на который я налетела, начали скатываться по лестнице, я осознала, что оно ещё и материться не хуже сапожных дел мастера…
Через несколько секунд позорного падения с лестницы, в воздухе разом зажглись несколько бледно-синих пульсаров, а что-то сильно придавило меня сверху.
— Ой, — вскрикнула я, когда мой взгляд столкнулся с взглядом лежащего на мне Троя.
Зелёные глаза были слегка прищурены и просто-таки переполнены негодованием. Его, похоже, ни капли не смущало наше странное положение.
— И куда вы собрались, среди ночи? — подозрительно спросил мужчина, даже не думая освободить меня из-под гнёта своего тела.
— В кухню, — сдавленно пискнула я.
Льняная бровь, прямо как в моём сне, поползла вверх и появилось странное желание повторить приснившийся мне поцелуй, но теперь-то я точно знала, что не сплю. Поэтому, стыдливо отвела глаза, а Трой наконец, соизволил встать и подать мне руку.
— Не ушиблись? — участливо спросил он.
Конечно, ушиблась! С лестницы скатилась, а потом ещё и придавленная двухметровым эльфом полежала!
— Нет, — почему-то соврала я.
Эльф уже открыл рот, что бы что-то сказать, но в этот момент в коридоре на верху, тоже вспыхнули пульсары, на этот раз ярко-жёлтые и у спуска с лестницы появился всклоченный сонный Рин.
— Что это вы здесь делаете? — удивлённо спросил мужчина.
— Вот, перекусить решили, — занервничал Трой.
Выглядело странно. Мы вдвоём стояли внизу по стойке смирно, и как нашкодившие карапузы смотрели на возвышающегося над нами эльфа.
— А что за шум? — недовольно спросил тот.
Мы с Троем переглянулись, и, не придумав, что ответить, синхронно пожали плечами. Рин ещё раз с подозрением осмотрел нас и развернувшись удалился. Видимо, спросонья он не совсем понял, что произошло. Вот и хорошо. А вот Трой, совершенно неожиданно повернулся ко мне и внимательно, даже строго посмотрел в глаза.
— Лита, — сурово сказал он, — Я не понимаю, что с вами происходит, но если вы влюбились в меня, то это не значит, что вам обязательно меня преследовать.
Да у меня челюсть отвисла от такого заявления! Это с какого перепугу он решил, что я в него влюблена?! Сума что ли сошёл?
— Эко вы головой приложились, когда мы падали, — задумчиво сказала я, намекая на несуразность его выводов.
Ещё сразу отметила, что во сне всё было иначе, там я могла называть его на «ты», а сейчас, смотрела в суровые и очень серьёзные глаза, и язык не поворачивался такому тыкнуть!
Можно исповедовать разные религии, говорить на разных языках, но искусство причинять боль ближнему по сути одинаковы повсюду.
Спи уже, сердце дракона.
Через мгновение почти неслышно добавил:
— Пока остальные органы не проснулись.
Спрятать принца от журналистов так же сложно, как спрятать сочную говяжью вырезку от стаи голодных собак.
что легко приходит – долго не задерживается...
Если отбросить неловкость, приятно кому-то нравиться.
Способность прощать-главная человеческая ценность.
“When I finally kiss you, there won’t be any doubt in your mind that it is real.”
Покои государыни находились на втором этаже Летнего дворца. Гостиная была обставлена по-женски: мягкие канапе, стулья и креслица на гнутых ножках, горки с фарфором, комоды, овальные зеркала в золочёных резных рамах, раздвижные ширмы, на окнах – ламбрекены с жабо и пышные занавеси с фестонами.
— В чём ты ошибся?
— Я слишком ему доверился, подумал, что мы друзья. Что он не будет иметь от меня тайн, относился к нему как к другу, а не как к слуге, я забыл, что у владетеля не бывает друзей. Я не замечал, что он не слушает меня.
— Ты не прав, даже у короля могут быть друзья, но людям, облечённым властью, приходится более тщательно следить за своим окружением. Я хочу, чтобы этот случай был последним в твоей жизни, и чтобы ты больше никогда не повторял своих ошибок. Ты должен быть строгим, но справедливым со своими людьми. Помни, предательство слуги ложится позором на плечи его хозяина.
Любят не за что-нибудь, а вопреки
— Моя система — это отсутствие системы, — ответил Лоренс. — А мои принципы — это отсутствие принципов.
— Звучит весьма беспринципно, — сказал Пол, — и крайне бессистемно.
«Разница как между оригиналом картины и очень похожей подделкой, сказал мне один из друзей, чьим мнением я дорожу. Я ответил так — если это и подделка, то она висит на стене в том же самом месте и выглядит так же. То есть оказывает на органы чувств то же в точности действие. Признать это мешает лишь эго, желающее непременно „обладать оригиналом“. Хочешь быть счастлив, тщеславный человек, — усмири гордыню…».
«Если кто-либо начинает использовать меня в качестве декорации, мне приходится с этим разобраться».
Каждое правительство поддерживается вооруженными людьми, готовыми осуществить силою его волю, сословием людей, воспитывающихся для того, чтобы убивать всех тех, кого велит убивать начальство. Люди эти - полиция и, главным образом, армия. Армия есть не что иное, как собрание дисциплинированных убийц. Обучение ее есть обучение убийству, ее победы -
убийства. Войско всегда стояло и теперь стоит в основе власти. Всегда власть находится в руках тех, кто повелевает войском, и всегда все властители от римских кесарей до русских и немецких императоров озабочены более всего войском. Армия прежде всего поддерживает внешнее могущество правительства. Она не допускает того, чтобы власть была вырвана у него другим правительством. Война есть не что иное, как спор между несколькими правительствами о власти над подданными. Ввиду такого значения армий, каждое государство приведено к необходимости увеличивать войска; увеличение же войск заразительно, как это еще полтораста лет тому назад заметил Монтескье.
Но когда думают, что правительства содержат армию только для обороны от внешних нападений, то забывают, что войска нужны правительствам прежде всего для самозащиты от своих подавленных и приведенных в рабство подданных.
Будущее обрушивается на нас и сметает все на своем пути. Единственное, что мы можем, – сохранить воспоминания и двигаться вперед, в новую эпоху. Память хранит лишь действительно для нас ценное. Образы в памяти смешиваются с настоящим, и нам вовсе не стоит задумываться – существовало ли на самом деле то, о чем помним мы. Когда кто-то чересчур настойчиво утверждает, что видел какое-то событие собственными глазами, я воспринимаю это как желание верить, что данное утверждение на самом деле единственно верное. При прямом столкновении с подобным несовершенством вы не можете не вздохнуть с облегчением. Тем более если это бесконечно повторяющееся воспоминание о чувстве часто охватывает вас не вовремя и не к месту. Я пытаюсь понять, почему нам так трудно было каждое утро открывать глаза навстречу новому дню, почему мы всегда боялись начала новых отношений и почему все-таки сумели пробиться через препятствия стены, чтобы найти друг друга?
Нельзя забыть того первого человека, который стал нуждаться в тебе.
Илар обнаружил проклятое свидетельство своей гадкой колдовской натуры на заднице, на правой ягодице, на самом видном месте.
Черная поблескивающая метка будто подмигивала Илару в зеркальце, и он тихо затосковал, предвкушая, как присядет где-то по нужде, сзади подкрадется соглядатай и в самый интересный момент завопит: «Вот он! Вот он, черный колдун, совершает свое злое колдовство!»
“People are counting on me to be here.” “I’m your wife! I’m counting on you! We are counting on you!” My voice cracks with emotion.