Стоящие на обрыве редко осуждают упавших.
Любить одних всегда означает предавать других (Быкадоров)
Вера и чувства — ласковая основа зла. В отличие от разума вера и чувства не устанавливают границ для любого заблуждения, любого чаяния. Это — сильный яд, дающий одурманивающую иллюзию морального права на любое преступление.
Вера и чувства — это тьма в сравнении со светочем разума.
Каждый прожитый день, это жизнь.
Мы не живём завтра и не живём в прошедшем вчера.
Мы живём здесь и сейчас.
На все про все два удара сердца, не больше. И тишина… Нет, мертвые с косами не стоят, но, кажется, сейчас появятся...
Время, оно такое, раз — и пролетело! А потом будете в старости локти кусать и сломаете челюсть!
– Скажи, лучше получилось? – с гордостью обратился Жар к Альку. – Я на этот раз камень тряпкой обмотал. И без крови, и удар сочнее. Да и вообще как-то во вкус вхожу…
– Ты что натворил?! – Саврянин чуть правый клинок не выронил, еле перехватить успел. Рыска тоже вытаращилась на друга в немом изумлении.
– Я ж ради его блага! – В искренности Жара можно было не сомневаться – иначе путник почуял бы исходящую от вора угрозу. – Забавный старикан, жаль, если б ты его убил.
– А кто теперь меня убивать будет?! – вырвалось у саврянина.
– Могу я, – охотно вызвался Жар. – Только, того, я не шибко разбираюсь, куда тыкать. Давай я просто меч подержу, а ты наскочишь?
Если не кормить свою армию, будешь кормить чужую
Счастье - это свойство характера. У одних в характере его все время ждать, у других - непрерывно искать, у третьих - повсюду находить.
— Подумай. Обида вызывает горечь, горечь — гнев. Если слишком далеко уйти по этой дороге, можно сбиться с пути.
Жизнь научила меня, что подлости стоит ожидать от каждого. Только расслабишься и признаешь кого-нибудь своим другом — как он с величайшим удовольствием окунет тебя в грязь, подставив в самый сложный момент.
Сразу стало ясно, кто донесёт. И кого скоро пронесёт. Уж я-то позабочусь, есть у меня интересная настойка. Помогу, так сказать, нашей красавице содержать тело в тонусе.
Человеческую природу не переделать, людям изначально присуще жить маленькими бандами и иногда резать друг друга. Только настоящая, полноразмерная власть способна зажать человека так, что он бросает свои настоящие замашки и начинает ходить на работу в галстуке, слушаться тещу, и делать прочие нужные глупости.
В Америке существует давняя традиция доводить каждую здравую идею до полного абсурда.
Самой характерной чертой саваннцев является их любовь к деньгам и совершенное нежелание их тратить.
Когда человек счастлив, он не знает, что он счастлив.
Успех — это прекрасно, но он требует мудрости в обращении.
Когда его посещает вдохновение, он пишет под его диктовку. Если вдохновения нет, его это не волнует. Он поэт и живет, как поэт. Мало кто из писателей способен на это.
Прошлое - это остров, окруженный временем.
ЖЕЛАНИЯ ПОЭТАХотел бы я тюльпаном быть,
Парить орлом по поднебесью,
Из тучи ливнем воду лить
Иль волком выть по перелесью.Хотел бы сделаться сосною,
Былинкой в воздухе летать,
Иль солнцем землю греть весною,
Иль в роще иволгой свистать.Хотел бы я звездой теплиться,
Взирать с небес на дольний мир,
В потёмках по небу скатиться,
Блистать, как яхонт иль сапфир.Гнездо, как пташка, вить высоко,
В саду резвиться стрекозой,
Кричать совою одиноко,
Греметь в ушах ночной грозой…Как сладко было б на свободе
Свой образ часто так менять
И, век скитаясь по природе,
То утешать, то устрашать!Опубл. 1854
— Обедают вдвоем. Адъютант фыркает. Муж ведь всегда недоволен супом, во всех странах мира. Говорит он о производствах. Раза три заметит жене, что она скверно одета и что у нее нет никакого вкуса, и в то же самое время тычет ей в глаза лишний расход на туалет. Если уж существуют чада, эти чада капризничают, адъютант на них кричит, няньки вмешиваются в разговор, поднимается гвалт, жена в слезы, супруг стучит шпорами. Общее безобразие!
Жизнь слишком коротка, чтобы ждать лучшего момента.
Не любит русский человек про любовь разговоры водить - молчком все больше.
Мир был и всегда будет делиться на господ и рабов, богатых и бедных, благородных и плебеев... и так он всегда будет разделен...
Что мы знаем про классиков? Они для нас как иконы.