Состояние паники – это норма жизни в любой мало-мальски приличной юридической фирме.
В Средней Азии особенно оценили меня за строчку, в которой сказано, что девушка стояла на расстоянии шепота от молодого человека. Это неплохо – на расстоянии шепота!
...жизнь человека, путь которого пересекается с моим, моментально превращается в настоящий дурдом.
- Сказано: секретная информация. Чего ещё хотите? - В баню, водки и бабу, а лучше двух.
Но он не хочет меня. Не хочет большего. Во всяком случае, не так, как я желаю, чтобы он хотел.
Не считая запретов, налагаемых законом, возраст не является элементом уравнения, описывающего телесную привлекательность.
Знания важны. Талант важен. Но работу можно выполнить и без них. Если вы исполнены решимости довести дело до конца, вы в конечном итоге достигнете задуманного даже при минимуме знаний и таланта.
не имеет никакого значения, как нас называть — ибо названий у нас за тысячи лет было много разных. Мы и Гудия, и Ятва, и Дрегова, и Крива, и Литва, и Беларусь — откликаемся на любое имя. Мы и балты, и славяне — как кому угодно. А главное только одно — мы СВОЯ ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА возрастом более чем в 1000 лет. И соседи к нам никакого отношения не имеют, они — пусть уважаемые — сами по себе, а мы — сами по себе. Мы созданы по замыслу Бога. Не «кресы всходние» и не «западная Русь». Мы САМИ СВОЯ СТРАНА и СВОЯ НАЦИЯ.
Бывают такие моменты в жизни, когда совершаешь что-то, не задумываясь, просто понимая, что так правильно. А почему правильно и что будет дальше, да и вообще зачем это нужно — не думаешь, не анализируешь. Наверное, это просто приходит свыше.
Сегодня вечером умерли два моих друга: один – героем, второй – преступником.
Что бы ни случилось с ними, они часто сталкивались со схожими трудностями: нескончаемые страдания от ран и болезней, поиски нового дома и работы, безразличие общества и изнурительная борьба за получение компенсаций. У всех остались мучительные воспоминания о чудовищной жестокости концлагерей. Выживших заключенных они терзали сильнее, чем истязавших их преступников, которые до тех пор, пока удавалось избегать правосудия, вели размеренную жизнь, забыв о концлагерях. Выжившим узникам на подобное забвение надеяться не приходилось.
– Меня обозвали этническим меньшинством, – с озорным смешком, но и с гордостью сообщила Элисон.
– Как грубо.
– По-моему, она не хотела тебя обидеть, – встряла я. – Просто отметила, что ты из другой… культуры.
– Ерунда, – отрезала бабушка. – Элисон принадлежит той же культуре, что и мы. Правда, деточка?
– Ну, не совсем, – сказала Элисон. – Я из Лидса. – Взяв последнее печенье с заварным кремом, она целиком запихнула его в рот. – И вообще, черный у меня только папа, и я его почти не вижу. А мама белая, как и они, и о чем тут разговаривать, непонятно.
Мамонты не годятся для реальных боевых действий на переднем крае – слишком крупная мишень, – но как образ, как идея военной силы они идеальны. Поставь мамонта рядом с танком и сразу поймешь: танк – лучший подарок хорошему человеку.
Разгадка в том, что мамонт куда вернее, чем какой-нибудь медведь, отражает и символизирует типичный русский характер. Мысленно повесь на мамонта пушку, и вдруг привидится в этой картине нечто родное, теплое и милое. Исконно наше, российское.
Никто просто еще не догадался, что тотемный зверь России – мамонт с атомной бомбой.
Чего я не могу - так это представить себя утомленной жизнью, потому что знаю, что в моем разуме все новые и новые лабиринты ждут моих шагов, как ждут открытия бесчисленные окна в безграничные миры.
- Далеко не каждый за целую жизнь находит в своём существовании цель, - оскалился в радушной улыбке принц. - но для кого-то смысл жизни в том, чтобы все время находиться в поисках этой самой цели. Не бойся того, что тебе кажется, будто на островах тебе не место. Ты не ошибка, Шрам, не недоразумение. Ты такая же важная часть этого мира, как и мы все. И только тогда, когда ты поймёшь это, жить тебе станет легче.
Он открыл дверь и тут же был поцелован ароматами лета.
Война вроде бы закончилась, а люди все бьют и бьют друг друга по мордам в магазинах, ресторанах, игровых зонах, на улицах, в борделях, в банках, в прачечных, с поездах дальнего следования...
Глядя на Катьку, Зайцев недоумевал особенно: как это люди находят себе супругов? Разглядеть в эдакой, например, туше свою единственную. А ведь выбрал ее муж эту свою Катерину Егоровну. Уму непостижимо, размышлял он, жуя хлеб. Решают. Записываются. Тащат в комнату примусы, матрасы, потом детские кроватки и корытца. Вьют гнездо. Эта сторона обычной человеческой жизни казалась Зайцеву невообразимой. И эти все ритуалы. Походы на танцы. А потом непременный мужской пиджак поверх девичьих плеч, с бесконечной невской набережной в качестве декорации. Стишки еще, цветочки… Зайцев поморщился. Стряхнул крошки и залпом опрокинул оставшийся кофе.
«Есть та, кем, ты думала, тебе надо стать, и есть настоящая ты. Я не знаю теперь, кем должна была стать, но знаю, кто я.
И это, я полагаю, идеальное начало. Идеальное.»
Чем старше становишься, тем отчётливее понимаешь - не в толстом слое пудры счастье.
Reliance on technology is a benefit to humanity. With technology, the brain gets neither better nor worse. Instead, it is the task that changes. Human plus machine is more powerful than either human or machine alone.
Вот и папа Машин огорошил внезапным признанием: если бы разрешили прожить вторую жизнь, то я бы хотел, чтобы в ней опять была такая Маша.
Молодым остается тот, кто радуется будущему так же, как и прошлому.
есть время говорить правду, а другое время - помалкивать, обуздывать свой язык
Когда одиночество заполняет до краев, оно начинает жить вместо человека: управляет им, дышит его легкими, смотрит его глазами, но затирает все краски. И тогда взгляд мутнеет, а меж бровей прорезается морщинка.