Вот если бы он меня так поцеловал в ту ночь, я бы согласилась вообще не думая. На что угодно. Такие поцелуи нужно патентовать как гарантированное средство от приступов гордости.
— Ты типа второй шанс? — я хихикнула. Ну, в конце концов, если я не стану вампиром прямо сейчас, то без терапевта мне будет грустно жить. Второго такого хрен найдешь. Остальные-то заставляли меня вообразить, что на соседнем стуле сидит мой страх близких отношений или требовали обращаться вслух к моему несуществующему брату. Кому еще я буду рассказывать про вампиров?
— Я, типа, последний шанс, — вампир спихнул тело терапевта на пол и сам сел в кресло. — Или как сейчас принято говорить — крайний. Крайний такой срок. Последний такой шанс. Я просто подумал, что был слишком жесток. Надо было тебя убить, а не оставлять жить твоей унылой жизнью.
Даже самую захватывающую историю можно рассказать как историю болезни.
Вот так я обрела великолепную историю о несбывшемся, которую не расскажешь даже попутчикам, только лечащему психиатру.
Да, наша жизнь коротка и похожа на миг, но наши знания делают нас сильными. Мы познаем вселенную колоссальным шагами по ее же меркам! Мы, которых почти не существует, пытаемся понять её природу с историей в миллиарды лет.
Из опыта известно, что наш эльф склонен рассматривать вареную морковь как универсальный продукт, вполне способный заменить обед из трех блюд. Если не сливать воду, в которой эта морковь варилась, то получится суп, если посыпать ту же морковь солью, то это второе блюдо, а если корицей, то уже десерт.
Он уставал до предела, до вымотанных нервных окончаний, чтобы уснуть раньше, чем упадёт на постель, чтобы позволить себе роскошь не думать, не вспоминать. ... Невыносимая роскошь - воспоминания.
И грянул гром. С молнией. С раскатами и прочими атрибутами снятия проклятия.
По старинной традиции началом нового дня считалась не столько полночь, сколько первый час после сокрытия солнца, тот миг, когда пояс Ясаны полностью затмит собой свет. Так и трупы поднимать предпочитали с последними лучами, отсчитывая покойнику минуты новой жизни. Обстоятельства дарили им небывалую фору, потому что…
Оружие бога никогда не должно попасть в руки смертных.
Безумные женщины губительны и пугающи. Они отвращают и притягивают к себе одновременно. Ни один мужчина добровольно не уйдет от такой женщины.
— Так ты что угодно оттуда перенести можешь? — уточнила я.
— Не дождешься, — хмыкнул дед. — Живи с тем, что есть в этом мире.
Допрос, именуемый встречей, длился больше часа.
Переодевшись в привычные штаны и кофту, я решила заняться трудотерапией. Что-что, а физический труд практически всегда помогал мне отвлечься от проблем и забот.
Прозвучало, как: «вы уж простите ее, деревенщину». Впрочем, я и была деревенщиной в глазах богов, что уж тут скрывать.
— Ненавижу людей. И нелюдей тоже, — не выдержала я. — Громкие болтливые создания, пользы от них часто ноль.
«Замуж стоит выйти, только чтобы поменять место жительства и не видеть этого снега повсюду», — мрачно усмехнулась я про себя.
Какая из меня жена? Мне почти сорок, всю свою сознательную жизнь я провела так, как хотела, никогда серьезно ни о ком не заботилась.
— Мы с ним не сойдемся характерами. Слишком разные. Какой брак? Зачем он нужен?
— Странные мысли у женщины, — заметил Нортон.
Настроение было под стать небу: такое же хмурое и безрадостное. Очень хотелось стабильности. На Земле у меня была зарплата. Да, небольшая, но я знала, что могу рассчитывать каждый месяц на вполне определенную сумму. А тут… Тут пока переходилось перебиваться случайными заработками и не рассчитывать ни на кого, кроме себя.
— Как же скучно быть приличной девушкой, если даже поход на кладбище для них уже приключение, — потрясенно выдохнула я.
Местная чертовщина начала порядком мне надоедать. Я никогда не любила ни загадки, ни квесты, ни сюрпризы. Предпочитала, чтобы в жизни все было четко, ясно, по расписанию. Иначе мне становилось тяжело ориентироваться в вещах и событиях.
Какое-то мгновение я думала, что можно сказать правду, но это быстро прошло.
Любой вызов - он всегда остается вызовом, даже если это не клич на смертельно опасный поединок, а всего лишь вежливое приглашение поужинать.
"А вдруг там зараза какая? А я - без трусов..."