Мне хватило знаний и умения воскресить мертвеца, но я не смогла вернуть любимого.
- Ничего личного, но четвертое правили классических ужастиков гласит: если ночью из леса к тебе выходит подозрительная малявка- или делай ноги,или вали эту тварь к чертовой матери....
Роберт ошалело смотрел на подругу и не верил своим ушам. Это что же получалось? Ему только что дали благословение? Да и при чем тут декрет? Он Марию даже поцеловать не успел…
Представив весы, я сложила в одну чашу всю свою жизнь, а в другой был он. И ведь его сторона оказалась очень значимой, тянущей вслед за собой.
Я же стояла будто в стороне и не переставала удивляться тому, как подруга ловко захомутала парня. Бедняга, если бы он знал, кто расставлял на него капкан…
Но разве можно предсказать свое будущее? Заглянуть наперед, чтобы знать, как поступить? Вот и я не знала
– Знаешь, Эмм, иногда мне кажется, что я зря свою интуицию не слушаю. Она то и дело верещит в голове, а я все на здравый смысл пытаюсь списать, на логику, черт бы ее побрал. А все просто, как оказалось. Попа чувствительней в таких вопросах, а я на ней тупо ровно сижу.
Роберт чувствовал себя негодяем, заигрывая с ней, но то, как она ярко реагировала на каждое слово или движение мужчины, вызывало в нем прилив счастья и капельку адреналина.
Я и безопасность – понятия несовместимые.
– Мне было восемнадцать, я была тощая и с черными волосами. И еще те смоки-айс весом в тонну. Я себя на фотографиях тех времен не узнаю́, а ты говоришь про мужчину! У них память как у золотой рыбки: пукнул и забыл!
– А как там Толик? Не объявился?
Я аж вздрогнула, услышав ее вопрос.
– Вот еще, – возмущенно затараторила, наливая себе новую порцию чуть остывшего чая. – Думаешь, мы ему нужны?
Дарина скривилась и отмахнулась.
– Я так на всякий случай спрашиваю. Вдруг Толику морду придется бить, а у меня маникюр.
Подруга обладала не только экзотической внешностью, благодаря которой всегда имела успех среди мужчин, но и жестким характером командирши, из-за которого мужа у нее так и не было
Никогда не взрослейте настолько, чтобы перестать верить в волшебство.
"Только осознав свою неуникальность, одна из вас уничтожит другую. Природа не терпит копий. Одна должна умереть"
Если женщина уважает себя сама, то и другие к ней так же относятся. А если ты себя считаешь тряпкой или половиком, ну тогда и не жалуйся, что об тебя ноги вытирают.
наш брак спасение друг для друга. И ему и мне наши семьи давно подобрали пару. Мы сбежали в брак, и теперь учились жить с последствиями нашей торопливости.
- А чё? Отцу можно тут с тобой запираться, а мне даже полапать нельзя? – Не согласился подросток, держась за поврежденную конечность.
- Твой отец меня не лапал. – Я уже пришла в себя и начала оценивать ситуацию куда адекватнее. – Мы здесь решали рабочие вопросы.
- Ну да? – Хмыкнул ребенок. – Отец, когда с красивыми бабами где-то запирается, только такие вопросы и решает.
В одном я была точно уверена: Иван меня считает привлекательной, как женщину. И как сексуальный объект. Что из этого получится, никто не знает. Так стоит ли гадать и чего-то бояться? Подумав с минуту, призналась себе, что не стоит. Нужно жить дальше. Если с его стороны будут какие-то шаги в мою сторону, я подумаю над своими дальнейшими действиями. Если же нет, то у меня и без этого есть, чем заняться.
- Тимка! – Рявкнула и пошла в наступление. – Совсем с ума сошел. – Подошла к парню и, подпрыгнув, дала ему «леща».
- Ай! – Возмутился ребенок и возмущенно на меня посмотрел. – Ты чего дерешься все время.
- Потому что ты за языком не следишь. Вот и перевоспитываю. – Я коварно улыбнулась. – Хочешь, еще немного побью?
- Злые вы! Уйду я от вас! – Он крутанулся на пятках и вылетел из дома, громко хлопнув дверью.
- Ты ведь бывший военный? – Склонила я голову набок. Глеб Степанович «колоться» по этому поводу отказался.
- Да. – Подтвердил он с опаской.
- Контуженный. – Это я уже не спрашивала.
- И что с того? – У него совсем испортился характер.
- А с того, что тебе должны были таблеточки от паранойи прописать. – Не сдержалась я.
- Все сказала? – Я и опомниться не успела, как Иван притянул меня к себе и коротко поцеловал.
- А вдруг ты в постели плох? – Решила поддеть его.
Теперь рассмеялся Иван.
- Мне тебе сейчас обратное доказывать, или сначала покормишь? – Сквозь смех выдавил он.
Я тут же испугалась, что он все три дня не ел. Где его носило, я даже предположить не могла, поэтому вскочила с кровати и понеслась к двери.
...Чудные создания эти бабы, всё надеются, что мужик изменится, верят в любовь, но люди в принципе не меняются, а уж такие, как её муженёк, и подавно. Ревнивец действительно не перестанет ревновать, драчун не перестанет драться, бабник не перестанет изменять, извращенец не превратится в благочестивого монаха....
- Чтоб ты сдох, Лоет! Чтоб тебя бабы не любили! Чтоб тебя Морской Дьявол согнул в три погибели! Чтоб… – самозабвенно прокричала я.
- Ого, вот это страсть, – услышала я и открыла глаза, которые отчаянно сожмурила до этого. – Дамочка, вы осознаете, что только что разговаривали, как женщина, которая может мне понравиться? Я почти покорен.
Мы могли себе позволить, на наши наряды папенька никогда не скупился, полагая, что благосостояние мужчины лучше всего подчеркивают его женщины.
-Надежда всегда окрыляет, - одобрительно кивнул Дамиан. - Зачастую надежда только и согревает нас, когда ничего иного не остается.