— Хорошо. Вы женщина, чем вас можно удивить? — юноша уставился на меня как ученый на кролика-испытателя.
Я решительно поднялась на ноги:
— Пошли.
— Куда? — граф подгреб к себе провизию и принялся все паковать.
— Слышал понятие «репрезентативная выборка»? Вот ей и займемся. Тут недалеко, шагов сто.
— Мало любви! — Ганс прохаживался по кабинету, заложив руки за спину. — Очень мало любви печатаем в нашей газете! Я провел социологический опрос и узнал, что молодые барышни отказываются нас читать!
Мы с коллегами многозначительно переглянулись. Знаем эти опросы. Опять дочери вчера презрительно фыркали, когда отец хвастался полностью распроданным тиражом.
Пикник удался. У меня была статья. Штелф заработала свою минуту славы. Рай расслабился. Слуга обогатился на целых два серебряника за счет меня и Сандры. Общество получило представление. А комары — пищу.
— Любезный, обождите, — я вцепилась в ливрею бульдожий хваткой одинокой женщины. — Не хотите ли серебряную монету.
За что люблю простой народ — запросы у него разумные. Слуга подумал-подумал и согласился сдать все пароли и явки.
— А что случилось? — я решила для начала уточнить, а потом подбирать инструменты воздействия.
— Группа студентов захотела побаловать себя вечером спиритизма. Манфред случайно заглянул на огонек, почувствовав эманацию силы. Теперь десять человек в лечебнице на таблетках. Потом он наведался в салон к медиуму. Нет у нас больше в городе говорящей с духами. Сторожа на кладбище пить перестали. Казна несет убытки!
И не надо закатывать глаза, все равно мозг не увидишь.
Кто ж виноват, что ты всегда вокруг себя бурю устраиваешь, даже без добровольного согласия. А вдруг такой подарочек выкрадут в соседнюю державу? На нас же потом войной пойдут, лишь бы тебя забрали.
— А вы, — нас с фон Тиллем наградили укоризненным взглядом, — идите обратно на бал. И веселитесь. Чтобы я не видел, как вы двое от людей шарахаетесь. Рисса, будешь танцевать с министрами. Я договорился. — Какая прелесть эта королевское внимание. — А ты, — указующий палец с кольцом власти переместился на герцога, — приглашаешь девушек. Или женю вас! Причем друг на друге!
Мы с Раем переглянулись и вздрогнули. Срочно на паркет!
— Вы сегодня просто очаровательны, — начал со стандартного захода кавалер, кружа мою тушку по залу.
— Вроде бы мы с вами еще в прошлый раз обо всем договорились, — шипеть с улыбкой на губах сложно, но я отлично справилась.
Дерюбе состроил невинную мордашку:
— Женщины же склонны к смене решений.
Хоть бы никто из коллег не увидел наши «развлечения». Ганс меня линчует, если вместо интервью я сделаю тираж конкурентам.
Зеркало отразило суровую действительность. «Надо меньше пить» называется. Хоть бы раз после загула со мной случился провал в памяти. Но нет! Помни и стыдись! Не то чтобы такое происходило часто, но все же бывало.
А мама говорит, что чужую дурь нужно уважать, особенно если за нее платят хорошие деньги.
Я когда сильно нервничаю, за языком вообще не слежу: мелет себе и мелет ерунду. В таких ситуациях я оказываюсь не часто, спасибо Святой Матери, но с завидным постоянством.
Он бы и сам рад отправиться на поиски некроманта, но обязан беспрестанно изображать ценителя красоты у всех модисток города. Ведь муж и отец это не только кошелек, но и мужской взгляд на наряд, который, впрочем, часто игнорируют с фразой «что б ты понимал, это ж мода!».
Тут уже главное, чтобы сенсация не обернулась некрологом.
Что толку в трупе врага, если ты не можешь сделать селфи на его фоне? Или хотя бы парочку памятных кадров? Э-эх..
ПЕРЛЫ ПРОИЗВЕДЕНИЯ:
Дракон разогнался не на шутку, теперь он почти бежал, я держалась за его шею и не закрывала глаз, чувствуя потребность запомнить путь, по которому попала сюда. Навстречу к нам иногда встречались какие-то люди, они немного отходили в сторону, пропуская моего нового бирюзового друга, но ни один из них не удивился — ну дракон и дракон, ну шагает себе по коридору, неся на спине всадницу с расширенными глазами.
Дракон был некрупный, размером раза в два крупнее большой лошадки, хотя мне почему-то казалось, что они должны быть размером с дом. Во всяком случае, так писали в моих книжках про магию, ну Гарри Поттер там или Властелин колец.
СЕРЬЁЗНО??
В них Такое было???
— Вот глупая, — зашептала чертобаба. — Говорю же тебе: путь к сердцу демона лежит через желудок. Ест — значит любит.
— Господи, — опешила я. — Это что ж, вас, бесов, как дворняг сосиской приманить можно?
Потому что вместо того, чтобы пуститься в блуд, Соломонович полночи будет долбиться выпирающими частями тела (лбом и грудью, а не тем, о чем вы подумали) в закрытую дверь Леонидовны, которая, в отличие от простофили Люциевича, со всех сторон положительная и морально устойчивая.
— Слушайте, да вы самая наглая девица, какую я когда-либо встречал.
— Папа говорит, что наглость — второе счастье. Так что можете за себя порадоваться. Все это счастье досталось вам.
— Ну как же, Антон Люциевич, борщ — это приворотное зелье необратимого действия. Травить им мужика имеет право только законная супруга. И что интересно. Заметьте. У жертв со временем начинается абсолютное привыкание. Поэтому они каждые выходные прутся на рынок, дабы купить свежих ингредиентов для новой отравы. Тьфу. Зелья. Борща, в смысле.
Проигнорировав очередное возмущение явно перевозбужденного Люциевича, пытающегося мне что-то втереть про субординацию и деловую этику, я молча заварила ему чай, а потом, достав из мини-холодильника шефа свои припрятанные там бутерброды, поставила их перед ним на блюдечке.
— Что это? — предательски сглотнул босс, отчаянно пытаясь сохранять суровость на своей холеной морде.
Ну вот. Это другое дело. А то завелся — субординация, этика, я тут начальник. Да в простонародье этот задвиг очень просто объясняется: голодный мужик — злой мужик.
— Умница, дочка. Дай я тебя расцелую.
— Спокойно, мамо. Не будем вступать в интимную близость с моим мозгом. Он и так из-за вас весь в засосах.
– Купил? – задал новый вопрос Хамитяй Хамзяевич. – Нет, сам сделал, – внес ясность Николай Михайлович. – Я ведь скульптор. – И в живописи сечешь? – оживился Хамитяй Хамзяевич. – Ну! – подтвердил народный художник России. – Тогда консультировать меня будешь! – хлопнул его по плечу Ахметов-старший. – Я, понимаешь ли, тут…