Из глубин ДНК каждого зверя всплыл древнейший рефлекс. Этот рефлекс был также могуществен, как открывающийся во время прокраски ресниц рот, как отдергивающаяся от горячего рука и как желание покупать при виде слова «распродажа».
— Ну, Кузя, я пошла знакомиться с мужем! Дикого зверя надо приручать постепенно, зато потом он становится ласковым.
— Если суждено, так тому и быть. Но в жизни есть ситуации, когда сам человек должен предпринимать определённые действия.
Выйти замуж не напасть, как бы замужем за страшным и ужасным не пропасть!
Такие, как он, играют чувствами, как обманщики наперсточники. Ты видишь шарик, а в другой момент его больше нет. Вот и вся любовь.
— Внешность — не главное в человеке, главное — характер. В моём мире есть мнение, что мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны.
Самой длинной его фразой были слова про «три миллиона». Не спорю, это хорошая фраза. Всегда хочу слышать только такие.
Те, кто клянутся в вечной любви, а потом бросают через полгода, потому что влюбились заново, поступают куда хуже тех, кто готов заплатить за твое внимание.
— И вот не надо снисходительно щерить на меня резцы, я, между прочим, породистый дракон с серьезными намерениями вскружить вам голову и чисто по-мужски слинять под шумок чувств…
Не каждая может держать сердце на замке и не терять голову перед принцами, готовыми осыпать ее золотом с головы до ног. Особенно тяжело продержаться тем, у кого голова забита романтической чушью. Они мечтают о будушем и пытаются удержать принца случайными детьми и собственной растоптанной гордостью.
Любовь — вот, что портит жизнь девочкам из эскорт-агентства.
Ты можешь быть крутым бизнесменом, политиком или звездой, но если ты скряга — нам не по пути.
Душа сильнее болит от воспоминаний о том счастье, которое уже не вернуть.
Спайк танцевал.
И не абы что, а новомодный и, прямо скажем, бесстыдный танец, быстро прижившийся в столице.
Да, друзья, это был староградский попотряс в исполнении драколича.
Раскрыв пасти и вывалив языки, гиены с полным отсутствием понимания сути происходящего следили за жертвой, трясущейся в танцевальной агонии.
В идеале Таня хотела бы работать просто хирургом: больной - операция - выхаживание. (...) И зарплата, понятно, достойная, как у западных коллег. Но таких вариантов в отечественной медицине не предусмотрено.
— Ты видела, сколько сейчас времени? Даже не так. Ты вообще видела солнце над горизонтом, нет? Вот и я нет!
— Вообще-то рассвет был семь часов назад, — ткнула я в сторону окна.
— Ну так закрой шторы и не порть шутку!
Таня шла в своё отделение и думала о том, что не имеет морального права оперировать человека, которого ненавидит всей душой. ...
... Если есть Бог и Он наказал Журавлёву, то почему заодно и Таню? За какие грехи?
Через два с половиной года Татьяна обнаружила Журавлёву в палате своего отделения. И ненависть, не растворившаяся, а, напротив, устоявшаяся, мутная, набродившаяся, - ударила, как взрыв болотного зловонного газа, не продохнуть.
Нам всем предстоит играть свои роли.
Несправедливость для кого-то бывает страшней войны.
Хирургия, как любое рукоделие, передается от учителя к ученику. Как ни описывай краснодеревщик в пособии технологию изготовления дивана или вышивальщица - тайны наложения стежков, тот, кто по написанному будет стараться повторить, изведет много дерева и выбросит много вышивки. А человеческий организм это не мебель и не кусок материи на пяльцах.
Мир дышал покоем, зная, что покой ненадолго, а значит, надо радоваться тому, что имеешь. Радуйся, сказал себе Питфей. Не умеешь? Учись. Должно быть, уходя в покой вечный, ты если и пожалеешь о чем-нибудь, так о том, что не научился радоваться...
— В Отделе тайн есть комнатка, которую всегда держат запертой, — сказал Дамблдор. — В ней хранится сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Именно этой силой ты обладаешь в достатке, а Волан-де-Морт, наоборот, вовсе ее лишен. Благодаря ей ты вчера отправился спасать Сириуса. Она же уберегла тебя от полного подчинения Волан-де-Морту, поскольку он не может пребывать в теле, где обитает столько силы, глубоко ему ненавистной. В конце концов оказалось неважным даже то, что ты так и не научился изолировать свое сознание. Имя этой спасительной силы — любовь.
— Ты был слишком дорог мне, — просто сказал Дамблдор. — Твое счастье было для меня важнее, чем твое знание правды, твое душевное спокойствие — дороже моего плана, а твоя жизнь — ценнее тех жизней, которыми, возможно, пришлось бы расплатиться за провал этого плана. Иными словами, мое поведение было именно таким, какого Волан-де-Морт всегда ожидал от глупцов, способных любить.
— Сириус не ненавидел Кикимера. Он считал его слугой, не достойным ни интереса, ни особенного внимания. Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда, чем открытая неприязнь... фонтан, который мы сегодня разрушили, говорил неправду. Мы, волшебники, слишком долго унижали и оскорбляли своих собратьев, а теперь пожинаем плоды...