Проходя мимо клумбы, я машинально провела рукой над поникшими растениями, мысленно справляясь об их самочувствии
— Номер квартиры Акиллар тоже узнал… как-то, — сообщила она. — Но это ведь даже хорошо! Иначе бы Эль не получила такие роскошные подарки
Особняк как особняк. Большой, двухэтажный, из серого камня. Узкие, не в пример многим частным домам, окна. Тёмные, что, в принципе нормально, учитывая время суток. Сад вроде и ухоженный, но какой-то пожухлый, не яркий, будто деревья и кусты чем-то больны, а цветы завяли, не успев толком распуститься. Не поливает их никто, что ли
— Ладно, ладно… есть кое-что. Вернее, кое-кто. Ещё бы понять, кто именно и почему мои коллеги не вычислили эту тварь. Хотя, если честно, — я в задумчивости потерла кончик носа, — идей и у меня особых нет. Будь тут магия замешана — тогда да. Но любой опытный чародей распознал бы если не само заклинание, то хотя бы его след. Давно проблемы начались
Мы поднялись по каменным ступеням и остановились перед массивными дубовыми дверями с ручками в виде двух позолоченных ящериц, свернувшихся кольцом. Они мне сразу не понравились. К чему весь этот пафос? Ещё бы золотые унитазы себе поставили. Аристократы модифицированные
Он до хруста стиснул кулак, в котором был зажат ключ от жуткого дома, сосущего энергию из цветов и пугающего детей. Так, минуточку… при чём тут дом, я понять могу. Но какое отношение ко всему происходящему имеет Инга⁈ Или, раз у бьёрны нет возможности оправдаться, можно теперь на неё всех собак повесить
— Это мачеха сделала с девочкой? — Я вернулась к сухому деловому тону профессионального мага, собирающегося отчистить заражённый объект от всякой паранормальной дряни
Самый завидный холостяк Гримшера (как окрестила его пресса) решил устроить рандеву в своём саду под Айварией, навестить которую я как раз и планировала. Правда, думала, что придётся уговаривать волка лишний раз показать мне его волшебное деревце, но он сработал на опережение
С другой стороны, в трудовом договоре не указано, с кем я имею право встречаться в нерабочее время, а с кем нет. И всё же лишний раз привлекать к себе внимание не стоит. Я и без демонстративного общения с Рурком здесь, как белая ворона среди чёрных ящериц
Айро, скрытый рукавом лёгкой курточки, очнулся, зарядившись энергией Айварии, и теперь пытался понять, где находится и почему вместо «надёжной руки Юлиана» он висит на моём «худосочном предплечье». Пришлось ментально объяснять ему ситуацию, что тоже отвлекало от беседы с Акилларом, поэтому, когда бьёрн внезапно сказал
— Полно, ведьма. Не бойся, я тебя не выдам. Это будет наш с тобой маленький секрет. Только наш. — Проникновенно шепнул он и откинулся на спинку кресла, складывая руки на широкой мускулистой груди с провокационно расстёгнутой рубашкой, в вырез которой паршивка если и смотрела, то мельком и без интереса
— Хочешь сказать, что ты вовсе не иномирянка? — продолжая рассматривать чересчур изворотливую девицу, уточнил бьёрн. Та демонстративно дожевала кусочек запечённого мяса, и только потом снова заговорила
Выкрутилась. Опять. И как ни в чём не бывало снова приступила к трапезе, не забыв угостить и свою ревнивую зверюгу, всё время ужина бросавшую на Акиллара мрачные взгляды. А стоило ему прикоснуться под каким-нибудь предлогом к Эль, как этот сторожевой «пёс» ещё и рычать начинал
— А имена… при моей профессии порой приходится брать разные псевдонимы. Мне, конечно, привычней Эльфида, но если Ринараш, Рисаш, Ри и прочие вариации тебе больше по душе — называй. Я не против
... все ж мы умные задним умом, а в моменте никто не указ.
Она не понимала, насколько ужасно наблюдать за тем, как твое тело играет роль, на которую душа не соглашалась.
Я начала понимать, что, чем дольше тебе что-то сходит с рук, тем безрассудней ты становишься, и наконец у тебя чуть ли не возникает желание быть пойманным.
Она отставила руку с чашкой в сторону...
Никто за идею не воюет, если не защищает собственную землю.
— Так что с этого дня я решил не утруждать себя тем, чтобы думать. Буду говорить.
— И то верно... — пробормотала я. — Если уж люди этим грешат через одного — говорят, не думая, — то уж коту это точно простительно.
Нельзя спасти каждого, а уж особенно – нельзя спасти того, кто сам боится спасаться.
Нельзя выиграть, если только защищаться... Силу можно победить только силой...
Любовь на самом деле штука довольна простая, ушастый. Я вот её понимаю как не мотивированное и бескорыстное желание видеть другого человека счастливым.
Жизнь очень сложная штука и порой у одного ужасного поступка столько граней восприятия, что можно вывернуть ситуацию от ужасного поступка до момента, при котором задумываешься: а не дать ли медаль за отвагу этому человеку...
Я уже поняла, как сильно ошибалась, стараясь быть нормальной, думать, как нормальная, как приличная девочка.
Приличные девочки всегда страдают.
Они не умеют подстраиваться под ситуацию. Не хотят быть собой, постоянно держат себя в руках, соблюдая никому ненужные приличия для общества.
А это общество ждет, жадно и ненасытно, любой, даже самой крохотной ошибки, чтоб потом с наслаждением потоптаться на костях бывшей приличной девочки.
И забыть про нее тут же, переключаясь на что-то или кого-то другого.
Потому — нафиг приличие. Буду просто счастливой.