«Софа? Софа! Что ты делаешь, глупая девчонка? Ты хуже своей матери! Связаться с мальчишкой! Это как если бы старый комод из антикварного магазина пытался встречаться с новой пластиковой полкой из ИКЕА! Они же из разных эпох!»
– Нет, София, это ты запомни: никогда не извиняйся за то, что ты такая, какая есть
Выяснилось: за обедом Лавр Федотович, выступая против товарища Хлебовводова в практической дискуссии относительно сравнительных преимуществ прожаренного бифштекса перед бифштексом с кровью, стремясь выяснить на деле, какое из этих состояний бифштекса наиболее любимо народом и, следовательно, перспективно, скушали под коньячок и под пльзенское бархатное по четыре экспериментальные порции из фонда шеф‑повара. Теперь им совсем плохо, лежат пластом и до утра, во всяком случае, на людях появиться не смогут.
Комендант ликовал, как школьник, у которого внезапно и тяжело заболел любимый учитель. Я — тоже. Один только Эдик остался недоволен. Он как раз намеревался на вечернем заседании учинить очередной сеанс позитивной реморализации всей компании.
Золушка решила, что, попав на бал и встретив принца, она заслужила это, потому что всю жизнь пахала как лошадь, ковыряясь в дерьме. Это все фигня. И свою лучшую жизнь она, может быть, заслужит далеко не своим усердием, а смазливой мордашкой, красивой фигурой, крепкой задницей.
Я пыталась полировать дзен.
Эволюция - это долгая и постепенная хренотень. А революция - это когда ХЕРАК! И всё не так и по-другому!
В ощущении себя я застряла на тридцати с небольшим. Разумеется, здоровье и отражение в зеркале пытались с этим спорить, но я не соглашалась.
Если у тебя в баронства два чужих полка, твоё мнение никому не интересно.
– У них там очень много поэтов. Все пишут стихи, и каждый поэт, естественно, хочет иметь своего читателя. Читатель же – существо неорганизованное, он этой простой вещи не понимает. Он с удовольствием читает хорошие стихи и даже заучивает их наизусть, а плохие знать не желает. Создается ситуация несправедливости, неравенства, а поскольку жители там очень деликатны и стремятся, чтобы всем было хорошо, создана специальная профессия – читатель. Одни специализируются по ямбу, другие – по хорею, а Константин Константинович – крупный специалист по амфибрахию и осваивает сейчас александрийский стих, приобретает вторую специальность. Цех этот, естественно, вредный, и читателям полагается не только усиленное питание, но и частые краткосрочные отпуска.
Да, тетя Роза, это я. Ты ждала кого-то кроме меня?
– Не смеши меня, деточка, я старая еврейская женщина, я могу ждать только снижение цен на коммунальные услуги и Хануку, но не думаю, что это случится в ближайшее время.
- Я девушка тихая и скромная: тихо закопаю, скромно отпраздную.
Женщина есть женщина. Даже при разговоре с безнадёжно бывшим хочется выглядеть на все сто пятьдесят процентов и ещё лучше.
Нельзя влезть в чужую жизнь со своим пониманием счастья, расстелить его там, как праздничную скатерть, и заставить человека радоваться этому. Так не бывает.
Великое средство от депрессии - налоговая инспекция!
Как придут, так от них даже тараканы разбегаются, не то что неврозы!
Столько времени мы потеряли всё это умалчивая, заминая, забывая…Прошу тебя, любимая, говори обо всём!
– Любопытный предмет история, – продолжил незнакомец, не обращая внимания на вопрос. – Кого-то она увлекает. Кому-то приносит отдохновение. Кого-то жжет, словно незажившая рана. С ней опасно играть. Вы не задумывались, что иногда история может даже убить?
Магия, конечно, сила, но на практике проверено: длинная очередь из ручного пулемёта вполне заменяет файербол.
Исходя из моего небольшого опыта - если целую минуту непрерывно бить человека, ему становится очень плохо.
Форма не имеет значения. Все решает концентрация.
Сестра воинственно встряхнула волосами, такими пышными, словно взошедшими на дрожжах, и такими волнистыми, что в них, как в разгулявшемся море, тонули восторженные взгляды старшеклассников. И даже некоторых папиных приятелей – друзей дома. Правда, после этого их в дом больше не приглашали.
"Юность порой слишком жестока. <...> Ещё чаще она бывает глуха. Не слышит того, что надо бы. Не помнит и не замечает. И боится признавать свои ошибки. И чем чудовищней ошибка, тем больше страх."
Итог всегда один: лишние деньги пропьют всем двором. Вот прямо завтра и пропьют. Праздник же!
— Какой праздник? — наморщила лоб Дарья Тимофеевна.
— Как какой? — удивился водитель. — Десятое сентября, сударыня! Всероссийский день трезвости. Мы его всегда отмечаем. Грех за такое не выпить!
Жены и содержанки богатых людей отличаются тем, что в ценах ориентируются несильно. А выбить из своего масика еще денежек — это у них спорт такой. Они это за грех не считают. Злее воровать масик будет. Вот такой он, лухури сегмент провинциального разлива. Он совершенно беспощаден к муниципальному бюджету.
Мама и папа часто отбирали у меня затрёпанные приключенческие повести и романы. «Жалко тратить на это время!» — восклицали они. А потом я находил свою книгу под подушкой у мамы или случайно замечал её в папином портфеле. Таким образом, я с их помощью понял, что все нормальные люди любят читать детективные книжки, но многие любят тайно. А тайная любовь, как известно, самая интересная и самая сильная!
Да, «Тайна старой дачи» меня потрясла. Там было всё, что я так ценил в художественной литературе: убийство и расследование…