самодостаточному мужику не нужна мамочка, ему нужна женщина. Такая же, как и он сам — самодостаточная, цельная и сильная. Она уверенно стоит на ногах, а не висит у него на шее, раболепно заглядывая ему в рот.
— Самые стабильные и крепкие отношения, Анюта, строятся тогда, когда каждому из партнеров немножечко похуй. Мужчина не должен быть смыслом твоей жизни, иначе, когда он уйдет ты просто перестанешь существовать, как личность.
стать принцессой самой, без дополнительного волшебного пенделя — это как-никак надо задницу от дивана оторвать, что-то делать, куда-то бежать, что-то пыжиться, расти морально, материально, духовно.
А итог какой? Непредсказуемый, ибо не факт, что получится сверкнуть короной.
Вера она такая. Слепая и совершенно тупая. Хоть в бога, хоть в нормального мужика.
А знаете почему? А потому что верить — это просто. А работать над собой — это значительно сложнее.
Самая моя большая ошибка была в том, что я искренне верила, что постоянным может быть даже такое непостоянное существо, как человек. Просто потому, что он наконец-то нашел свою зону комфорта.
Вот молодежь, вечно они слова подбирают, а надо делать.
Иные ведь говорят много, а любви-то за этим и нет, страсть может быть, вот она требует выхода и в словах, и в жарких доказательствах. Да только страсть проходит быстро, а жизнь гораздо длиннее.
Везде соломку под задницы деткам не подстелить. Либо растут сами на собой и выживают, либо нет. Закон джунглей.
Мужчина должен сам выбрать свой путь в жизни, а не идти по нему под ручку с мамой, как бы ей не хотелось ему помочь.
Он теперь очень отличался от того человека, который вышел из Кингсбриджа, и даже от того, кто рассчитывался в гостинице. Он не имел ничего общего с тем, кто отправился опустить письмо в почтовый ящик. Гарольд шел к Куини Хеннесси. Он начал все заново.
— Вот, кажется, что может быть проще ходьбы, — наконец вымолвила она. — Просто переставляй ноги, и все. Но меня всегда удивляло, как иногда трудно даются вроде бы инстинктивные вещи.
может быть, тот, кто путешествует не на машине, а на своих двоих, видит гораздо больше, чем просто пейзаж.
Он был пенсионером, которого позвало в путь письмо.
Он не имел ничего против веры в Бога, но религия представлялась ему областью, где все остальные знают, как себя вести, а он нет.
Простить — это значит понять твои мотивы, Ярослав. То, чем ты руководствовался, когда топил мою гордость в унитазе. Смириться с тем, что это норма. А я не хочу делать ничего из перечисленного, понимаешь? Потому что тот твой поступок, он за гранью человечности
Во всех добровольных людских «страданиях» есть какая-то выгода.
Настоящая любовь. Вау! А по факту ты просто находишь человека, с которым возникает химия и который бесит тебя меньше, чем все остальные люди на этой планете.
Любовь — это банальная химическая реакция, которая рано или поздно, но погаснет, если в нее бесконечно, день за днем и скрупулёзно не сыпать реагенты снова, снова и снова. А вы, бабы, в это все зачем-то вложили столько сакрального смысла.
все мужики — дети и нам, черт побери, по кайфу, когда нас хвалят и нами гордятся.
В этом вы все женщины и есть. Вам нравится быть в положении жертвы, требуя к себе какого-то особенного отношения.
— У каждого свой мир, Аня. Каким ты его выдумаешь в своей голове, таким он и будет
— Но если уж женщина решила устроить охоту на короля, прикинувшись принцессой, то нужно отыгрывать партию до конца, а не расслабленно растекаться на диване, с кислой миной фиксируя очередной набранный килограмм.
— Стиль — это отражение твоего внутреннего мира. Встречают по одежке
Мама Ларссон и госпожа Наседка сидели на мягких подушках и мирно беседовали на хозяйственные темы. Госпожа Наседка учила маму Ларссон, как нести яйца, потому что именно куры умеют это делать лучше всех. А мама Ларссон учила госпожу Наседку, как приобрести себе шубку на зиму, потому что именно это знают лучше всех лисицы.
— Ну почему все звери в одном лесу не могут быть друзьями! — глубоко вздохнул Людвиг Четырнадцатый.
— Тоже мне философ! — сказал папа Ларссон. — Подрастешь — поймешь.