Если слабый и глупый человек жесток, это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно.
— Мальчик не мог сделать ничего плохого... Я видел недавно, с каким подлинным упоением читал он книгу. А человек, любящий литературу, не способен на дурные поступки. Не спо-со-бен!
Сегодня я кончаю писать свой дневник. Это ведь, оказывается, очень опасное дело: все могут узнать мои мысли и про все мои поступки тоже. Нет, не хочу!
Писать про себя только одно хорошее, то есть писать неправду, совсем неинтересно. Это мама правильно говорила. А описывать всё, как есть на самом деле, очень опасно.
Ведь если этот дневник через много-много лет будут читать мои дети и внуки, они скажут: «Ишь ты, какие номера откалывал в детстве наш папа (или дедушка)!» И тоже начнут вытворять что-нибудь похожее. И это будет, как говорится, непедагогично!..
Дима, правда, говорит, что есть ещё и другой выход: не думать и не делать ничего такого, о чём стыдно было бы писать в дневнике и за что могли бы насмехаться надо мною мои будущие дети и внуки.
— Поборись со своими недостатками! — сказал Дима.
Правильно заданный вопрос - половина нужного ответа. Правильно поданная информация - основа для нужных тебе действий.
Наставили рога?
А ты бодайся!
– Вы умнее.
– Мы просто живем дольше. Да и магия у нас есть, ваших правителей ничего не сдерживает, кроме их совести, а у наших есть определенные ограничения.
– Угу, совесть у правителей, – задумчиво кивнула Ангелина. – Не находится даже при вскрытии.
– Потому что надо вскрывать прижизненно, – вежливо объяснил драк, – и без наркоза. Тогда все остальные мигом совесть у себя найдут.
Родня – это иногда не по крови, а по совести и чести. По душе.
– Вот в чем преимущество удушения! – закончил за него Пуаро. – Ни пятен крови, ни оружия – ничего такого, от чего нужно избавиться. Требуется только физическая сила – и душа убийцы!
– Капитан Маршалл, вы не понимаете: нет такой вещи, как чистый факт убийства. В девяти случаях из десяти убийство порождается характером и образом жизни жертвы. Поскольку убитый был именно таким, каким был, он и был убит! До тех пор пока мы не сможем полностью и досконально понять, каким именно человеком была Арлена Маршалл, мы не сможем определить, какой именно человек ее убил.
– По-настоящему женщина чего-нибудь стоит только тогда, когда она добродетельна или умна.
– Вы полагаете, мужчинам есть какое-либо дело до добродетели или мозгов? – презрительно бросила Кристина.
– В конечном счете да, – серьезно ответил Пуаро.
– Весь день сегодня было сыро, – настаивал Пуаро. – Дул ветер, шел дождь. Туман был такой густой, что ничего нельзя было разглядеть. Eh bien[хорошо], что мы видим сейчас? Туман рассеялся, небо ясное, над головой сияют звезды. Так устроена жизнь, мадам.
– Подобное отношение к жизни теперь стало повсеместным. Если возьмутся за какое-то дело и оно не нравится, то стремятся как можно быстрее бросить им заниматься! Черт возьми, должна же быть такая вещь, как честность. Если ты женился на женщине и взял на себя обязательство заботиться о ней, что ж, ты должен это делать. Это твой крест. Я терпеть не могу скороспелые браки и быстрые разводы.
– Что касается друзей, то мы о них почти ничего не знаем. Помню, я как-то познакомилась с очаровательной супружеской парой. После многих лет брака они были так любезны и предупредительны по отношению друг к другу, что я позавидовала этой женщине. Я готова была с радостью поменяться с нею местами. А потом кто-то поведал мне с глазу на глаз, что на самом деле они вот уже одиннадцать лет не разговаривают друг с другом! – Она рассмеялась. – Это показывает, что на самом деле ни в чем нельзя быть уверенным, так?
... кто-то из старых, знаменитых, доказал, что можно производить переброску материальных тел в идеальные миры, то есть в миры, созданные человеческим воображением. Оказывается, кроме нашего привычного мира... существуют и другие миры, обладающие ярко выраженной реальностью. Это миры, созданные творческим воображением за всю историю человечества. Например, существуют: мир космологических представлений человечества; мир, созданный живописцами; и даже полуабстрактный мир, нечувствительно сконструированный поколениями композиторов.
Несколько лет назад, оказывается, ученик того самого, знаменитого, собрал машину, на которой отправился путешествовать в мир космологических представлений. В течение некоторого времени с ним поддерживалась односторонняя телепатическая связь, и он успел передать, что находится на краю плоской Земли, видит внизу извивающийся хобот одного их трех слонов-атлантов и собирается спуститься вниз, к черепахе
Открою вам страшный секрет, уважаемый жених, — сказала я, напустив на себя серьезный вид. — Если допустить, что человек перед тобой не дурак, мир становится куда менее удивительным.
Дело не в том, что кто-то проявляет интерес. Дело в конечной цели, которую этот человек преследует. Фальшь никогда не бывает привлекательной.
НИКОГО ТУТ НЕ БЫЛО, ОНО САМО!
...если вести себя как последняя скотина - то ты скотина и есть. А если ты скотина - то зачем тогда жить?
Носки, носки... А, это те шкурки, которые вы натягиваете на задние лапы, прежде, чем совать их в налапники?
любовь не подчиняется законам природы. Она не знает сезонов. Не боится ноября. Не заканчивается со стуком земли по дереву.
Она просто меняет форму. И продолжается.
есть события, которые не принадлежат людям. Они принадлежат чему-то большему. Тому, что одни называют судьбой, другие Богом, третьи случайностью. Они приходят не потому, что кто-то ошибся. Они приходят потому, что должны прийти. Через одну дверь или через другую, в этот день или в следующий, этой дорогой или параллельной. Мы можем запереть все двери, заколотить все окна, спрятать всех, кого любим, в самую дальнюю комнату. Но то, что суждено, найдёт путь. Не потому что мир жесток.
А потому что мир больше нас.
И видит дальше.
Те, кого мы любим, не уходят.
Они меняют форму. Становятся запахом лаванды. Зелёным яблоком, от вкуса которого сжимается горло. Кривым рисунком на обоях, который ты не можешь закрасить. Бабочкой, которая прилетает в ноябре, когда бабочек не бывает, и садится на гранит, который не может быть тёплым, но она садится.
Они живут в наших детях. В синих глазах мальчика, который никогда не видел отца, но ходит как он, смеётся как он и чешет затылок, когда врёт, точно так же, как он. В фиолетовых бабочках, которые пятилетний ребёнок рисует, не зная, что повторяет почерк сестры, которой не застал.
Они живут внутри нас.
В том месте, которое не стирается ни временем, ни горем, ни осколком в голове. В том месте, которое помнит, когда мозг забывает. Которое любит, когда сердце отказывает. Которое знает дорогу домой, когда ты забыл, где дом.
и я поняла, что он это сказал не из ревности. Из искренней, неподдельной убеждённости, что я — его территория. Даже теперь. Даже после всего. Он развёлся со мной, но в его картине мира я так и осталась закреплена за ним — как парковочное место, которое он больше не использует, но другим занимать не разрешает.
— Милая, — я сказала это так спокойно, что сама себя не узнала. — Ты сейчас думаешь, что выиграла. А ты просто подобрала то, что я семнадцать лет кормила, стирала и гладила. Поздравляю! Только учти — он и тебя однажды вот так же усадит за стол и представит следующую. Мужчина, который способен сделать это с матерью своего ребёнка… Способен на всё.
Мужчина – это навязанная ответственность. Это сложности, это чужие мысли и поступки. Не хочу этого ничего.