Книги 2026 года
«Разрушь меня» Тахиры Мафи встречает «Красную королеву» Виктории Авеярд! Уникальная история о даре, который стал проклятьем, и спасительнице, разрушившей весь мир. Дарин приходит к Теодоре во снах. Иногда она просто наблюдает. Иногда говорит, но неизменно обещает смерть. Теодора давно привыкла считать её плодом воображения – до того дня, когда случайно найденный меч выбирает именно её. С этого момента на коже появляются странные символы, в голове звучат чужие голоса, а провалы в памяти...
«Всех нас однажды ожидает поцелуй Смерти. Бессмертны лишь боги». Над жалкими улицами Клепсидры, Города Пороков, властвует Гильдия теней. Уже как пять веков эльфидские убийцы являются оружием в руках богини смерти. Для выполнения мрачной работы они используют не только отточенные клинки, но и сверхъестественные дары. В этот день Гильдия принимает в своих подземельях нового рекрута – Панаму Карсуэлл. Впервые в истории Терфламмы человеческому ребенку суждено превратиться в Тень. И если она...
Она – Джемая, воительница из трущоб, ставшая доверенным лицом правительницы. Именно ей поручают расследование, когда на улицах Ямарры начинают находить тела людей, растерзанных неизвестным зверем. Первый подозреваемый – Алар-Аглеш, предводитель отряда охотников, прибывших в город, чтобы подзаработать на убийстве зверя. Расследование все дальше и дальше заводит ее в лес, где грань между человеком и зверем, жертвой и хищником стирается. Фэнтези-детектив о долге, предательстве и жажде быть...
Юмористическое фэнтези, Любовное фэнтези, Магическое фэнтези, Бытовое фэнтези, Приключенческое фэнтези
Нозэр - старший сын в семье Кринжей и единственный, унаследовавший от матери силу. Жестокий отчим бьёт его и мать, но при этом нежно любит младшего сына Салли, считающегося безталанным. И вот однажды у юноши с языка срывается: «Вот бы хоть раз брат оказался на моём месте!»
Народная мудрость гласит: бойтесь своих желаний...
Каждый год я приезжаю на базу отдыха «Лесные поляны», чтобы дышать свежим воздухом и в одиночестве бродить по сосновому лесу. В этот раз у меня появляются соседи - программист Елисей и его племянница Аленка. Сунув любопытный нос, куда не следует, Алена случайно открывает портал между мирами, и ее похищает свирепый вихрь. Чтобы вернуть племянницу домой, Елисею предстоит отправиться в таинственное Кощеево царство – параллельный мир, овеянный духом старинных легенд. Ему придется найти избушку Бабы...
— Я тебя люблю, — рычу ей в лицо, отчеканивая каждое слово. Признание выходит больше похожим на угрозу, но мне нет до этого дела. — Да что ты можешь знать о любви? — презрительно выплёвывает в ответ и толкает меня в грудь. — Это что угодно, но не она! — Чисто для справки, — понижаю голос до самых низких частот. — Любовь бывает разной. И увы, тебе досталась моя. — А с чего ты взял, что мне есть дело до этого? С чего взял, что мне есть дело до тебя? — тыкает мне пальцем в грудь. Не двигаюсь с...
Боги могут забыть – Луна будет помнить… Приключения Бай Шо становятся опаснее и мрачнее: раскрываются старые заговоры, давно забытые клятвы мести, и под угрозой оказываются целые города. Истинный бог Тяньци ищет душу погибшей богини Звезд и Луны, демон Фань Юэ как никогда близок к разгадке своего прошлого, а Чун Чжао, наделенный великой силой, выбирает путь мести, утрачивая все, кроме привязанности к Бай Шо. Вторая часть романтического фэнтези о долге и чувствах, способных пережить время,...
Дарина с группой студентов отправляется в глухомань, чтобы изучить традиции загадочного племени когалов и написать курсовую. Но пышные пляски у костра и клич шаманов только кажутся захватывающим приключением, пока туман не скроет обратный путь и радушная улыбка хозяев не обернется оскалом ритуальной маски… Дарина хотела лишь получить зачет и сблизиться с парнем своей мечты, но теперь, чтобы выжить, ей придется столкнуться с ожившими легендами. Как выбрать между сном и явью, когда на кону твоя...
Социология, Записки путешественника, Политика и дипломатия, История: прочее, Геологические науки и горное дело
Географ и путешественник Семён Павлюк за почти 20 лет полевых исследований побывал в большинстве из 54 стран Африки и написал книгу, сочетающую научный подход с искренней любовью, а выверенную аналитику – с яркими путевыми заметками. Построенная на диалектике (Африка древняя и современная, богатая и бедная, прогрессивная и отстающая, единая и разнообразная) книга – глубокое, с эффектом погружения исследование континента, слишком часто представленного в медиа лишь как средоточие всех возможных...
Она — ученица эксцентричного лекаря, поступила в элитную академию. Ей титулы и расы не важны — лечит всех, но и в обиду себя не даст. Аристократы в шоке.Ради лицензии целителя она готова на всё. В золочёных залах, где учатся драконы, эльфы и орки, её ждут интриги, ловушки, вражда с королевством, вылазки в Безумный лес и тяжёлые тренировки.Рядом — четверо мужчин: жгучий брюнет, прирождённый лидер, рыжий обаятельный маг, расчётливый стратег и могучий воин. У каждого свой мотив завоевать её...
Создано с помощью нейросети. *** Чародея второй ступени Верещагу нашли в купальне на Мельничной, куда он ходил по вторникам девять лет. Гильдия считает, что он оступился в предбаннике. Городской лекарь считает иначе. В его конторке лежат четыреста двенадцать рублей — тридцать четыре месяца жалованья — и книга треб, где за последний год тридцать один раз повторяется одна и та же запись: «Свидетельство последнего часа. Двадцать пять рублей». Обряд удостоверяет, что умирающий, подписывая...
Создано с помощью нейросети. *** Зимой хлеб в Стрежне подорожал втрое, и на Ситной перестали печь. В городе стоят четыре казённых запасных магазина — сорок тысяч четвертей на случай недорода, под гильдейскими печатями с сорокового года. Печати целы. Продовольственная часть дважды отказала во вскрытии. Двадцать девятого декабря смотритель третьего магазина Ефрем Полторацкий угорел в своей сторожке при закрытой вьюшке и сухих берёзовых дровах. После него осталось девять клеёнчатых книжек....
Петербург, декабрь 1913 года. Ровно год назад в комнате на Свечном переулке очнулся человек, который не должен был очнуться, — и первым делом стал читать место преступления, а не себя. Теперь у него чин, стол и начальник, который за него держится. И приказ о переводе в Москву, подписанный без его согласия. У него остаётся двадцать дней — и одно незакрытое дело, которого нет ни в одном журнале. Год он не мог его завести: заявить об убийстве было некому, потому что убитый исправно ходил на службу...
Петербург, январь 1914 года. До отъезда в Москву у Морозова две недели, и он собирается потратить их на прощания. Вместо этого он обнаруживает, что в его комнату входили: отперли ящик стола, посмотрели на медную застёжку, которую он пятый месяц держит у себя незаконно, — и не взяли. На другой день по департаменту назначается полная ревизия вещественных доказательств. Год он ловил тех, кому подкладывали виноватых. Теперь подкладывают ему: сперва улику, потом деньги в конверте с запиской...
Москва, январь 1914 года. Морозов приехал сюда с чином, замечанием в формуляре и репутацией человека, которого убрали из столицы. В московском отделении не любят присланных, и новому по обычаю сдают самое дрянное: дело о неизвестной, пролежавшей три года в земле за Лазаревским кладбищем. Три листа, никаких примет, личность не установлена. У неё есть только четыре вещи: дорогие ботинки, черепаховый гребень, одна серьга — и жетон городских боен, который в опись даже не внесли. И то, чего в ноябре...
Москва, апрель 1914 года. За Каланчёвской площадью, на пустыре между складами и Красным прудом, находят убитого мужика в сибирских сапогах. Дело идёт по разряду, который в отделении называют вокзальным: приезжий без документов, карманы вывернуты, опознавать некому. Таких в Москве за год полсотни, и раскрывается едва треть. Только у этого не сняли ни сапог, ни полушубка, а в грязи, в двух аршинах от его руки, Морозов впервые за три месяца в Москве видит гаснущий зелёный след — вещь, которую...
Май 1914 года. Четверо суток на восток — и Морозов сходит на перрон в Тюмени, где его встречает человек, умерший в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году в Челябинске от разрыва сердца. Он ехал сюда полтора года — с выпиской из дневника горного инженера и тетрадью на сорок восемь номеров. И первое, что узнаёт в Сибири: старину копают все и всегда. Курганов в степи тысячи, переселенцы ставят на них избы — там сухо — и роют погреба. А по деревням второй год ездит человек, который платит за...
Июль 1914 года, Москва. У Морозова шестнадцать дней до медицинского освидетельствования, на котором департамент полиции сличит его приметы с паспортной книжкой. В книжке значится рубец от ожога на левом предплечье. Рубца нет. Подделать нельзя, купить врача — значит перестать быть тем, кем он прожил здесь полтора года, бежать некуда. Остаётся единственный ход: оспорить не приметы, а саму запись — и доказать, что особые приметы в этой империи пишет усталый волостной писарь со слов, не глядя. И...
Апрель 1915 года. Морозова прикомандировывают к следственной части при штабе военного округа — по делам о шпионстве. Полковник, восемь месяцев разгребающий доносы, говорит прямо: из двухсот восьмидесяти дел до суда дошло девять, «мне нужны люди, которые умеют не находить того, чего нет». А в конце мая Москва три дня бьёт стёкла. Громят немецкие лавки, потом всякие с нерусской вывеской, потом просто богатые. Четыреста семьдесят пять разгромленных заведений и пять убитых по официальным сведениям....
Осень 1915 года. После великого отступления Москва наполнилась людьми, которых никто не считает: беженцами. Их два миллиона, они живут в манеже, в цирке, в школах, и списки одиннадцати комитетов не сходятся между собой. К Морозову приходит женщина из-под Ломжи: дочь одиннадцати лет она отдала в мастерскую через даму из комитета, а в комитете говорят, что такой записи нет. В книгах числится четыреста семнадцать устроенных детей; у пятидесяти пяти не проставлен адрес; двадцать четыре записи...
Весна 1916 года. Год назад Морозов настоял на том, чтобы четверым обокраденным вернули не вещь, а выбор: приехать, объяснить и предложить решить самим. Один отказался, вдова продала за четыре рубля, а в тверской деревне Заречье старуха Кузьмина взяла — «от деда лежала, пущай лежит». В мае приходит известие: она слегла на Рождество, пролежала четыре месяца и умерла на Светлой неделе. Ни боли, ни жара, ни кашля — одна слабость, при полной памяти до последнего дня. А в феврале в том же дворе была...
Июль 1916 года. Девять месяцев Морозов разыскивал сестру человека, чьё имя носит четвёртый год, — и нашёл: она жива, водворена в пензенской деревне, шьёт по двенадцать часов за угол и хлеб. Единственный человек на свете, способный его опознать. Он поедет к ней, зная, что любой исход этой встречи плох. И там выяснится, что все четыре года он боялся не того. А в октябре придут две телеграммы из Тюмени. Одна позовёт его как наследника, вторая — как сыщика: человек, проживший восемьдесят два года...
Февраль 1917 года. Морозов приезжает в Ново-Николаевск — город, которому двадцать три года и в котором семьдесят тысяч жителей, семь паровых мельниц и ни одного сыскного отделения. Здесь всякий приезжий, и старого нет вовсе. Он начинает с картотеки. Через три недели полицию упраздняют. В марте на площади жгут бумаги — и вместе с жандармскими делами сгорают журналы происшествий за четыре года, алфавит судимых и дактилоскопия. А из тюрьмы по амнистии выходят двести восемьдесят четыре человека,...
Осень 1917 года. В городе одиннадцать учреждений, выдающих бумаги, и пятнадцать круглых печатей, из которых восемь может взять кто угодно. Проверить мандат нельзя никак — и Морозов доказывает это на себе, войдя с поддельным предписанием в три дома подряд. Второго октября в дом купца приходят четверо. Предъявляют бумагу с настоящей печатью, вежливо производят обыск, составляют опись и оставляют её хозяину. За три месяца таких случаев семь: всегда с описью, всегда без крика — и всегда, первым...