Все книги
Настоящий сборник является третьей книгой «Бурятских народных сказок», завершающей научные публикации всех жанров сказочного творчества бурятского народа с переводом их на русский язык. Большая часть сказок публикуется впервые. Самые ранние записи их относятся к 20-м годам, новейшие — к середине 70-х годов.
Составители: Елизавета Васильевна Баранникова. Светлана Сумановна Бардаханова, Виктор Шагдарович Гунгаров
Центральные персонажи большинства произведений Николая Евдокимова — его сверстники, бывшие фронтовики, строящие свою жизнь по высоким морально-этическим законам нашего общества Значительность проблематики, высокий художественный уровень, четкая и принципиальная авторская позиция — все это отличает ранее издававшиеся произведения, вошедшие в книгу Н. Евдокимова «У памяти свои законы».
Учение о посмертных мытарствах души содержится в Священном Предании, согласном со Священным Писанием, и в произведениях церковных писателей. Христос говорил об Ангелах, которые свяжут грешника и отведут в тьму (см. Мф. 22,13), апостол Павел, говоря про день злый (Еф. 6, 13), имел в виду день смерти и начало мытарств, а по толкованию блаженного Феофилакта Болгарского Сама Божия Матерь и святой великомученик Георгий Победоносец боялись смерти и мытарств. «Учение о мытарствах есть учение...
Однажды черной-черной ночью в черную комнату влетела черная-пречерная перчатка… Примерно так начинаются все детские страшилки. Далее следует душераздирающая история, от которой волосы встают дыбом, а ноги хочется подобрать к подбородку и накрыться с головой одеялом. Писатель Григорий Остер послушал, подумал и решил: а чем он хуже каких-то малявок необразованных? Он истории получше напишет, страшнее и к тому же про школу. Тут он вспомнил детство, любимую учительницу, кабинет директора — и такого...
В книге рассказывается об опыте съемки движения. Автор знакомит с особенностями, которые необходимо учитывать, снимая самые разнообразные виды спорта — от, казалось бы, статичных до самых динамичных. Кроме того, он рассказывает о съемках театральных спектаклей, балета, цирка, ярмарок. Книга рассчитана на широкий круг фотолюбителей.
Эта книга — быль о моряках советского парохода «Перекоп». В ней нет вымышленных героев, фамилии членов экипажа судна — подлинные. Пароход «Перекоп» в декабре 1941 года вышел из Владивостока в очередной рейс и вскоре таинственно исчез. О его судьбе долгое время ничего не было известно. Все считали, что пароход и его экипаж погибли. Позже, однако, выяснилось, что пароход был потоплен японской военщиной и что во время бомбежки и обстрела судна погибла только часть экипажа, многие же моряки...
Эту книгу я посвящаю людям, благодаря которым не стал брачным аферистом, тунеядцем, маньяком-насильником, вором в законе, не страдаю хроническим алкоголизмом и не скатился на путь измены Родине. Все эти врождённые пороки мой отец, человек редкой проницательности и удивительного педагогического чутья, разглядел во мне ещё в дошкольном возрасте, когда я забил свой первый в жизни гвоздь. Забил я его в новенький радиоприёмник. Справедливо полагая, что скверну необходимо выжигать на корню, отец...
Перед вами новая книга Александра Тарасова, которую можно назвать очередным бестселлером после нашумевших книг «Психология лжи», «Узнать лжеца! Как распознать обман. 12 практических советов». «Психология лжи в бизнесе: Дурная бесконечность», «Ложь в политике, или Желтый логарифм», «Феноменология информационной безопасности организации». Ложь — один из самых удивительных феноменов человеческого общения. Но как распознать ложь, обман? По каким признакам? Сделать это сложно, но можно. Александр...
Все, что не касается впрямую стратостатов - в моем тексте реально. Японцы действительно пытались обстреливать американские берега и даже бомбить Америку на доставленных на подлодках самолетах. Они действительно вывели к концу войны из строя пять авианосцев класса "Эссекс". Накануне Ялтинской конференции штабисты уверяли Рузвельта, что война с Японией затянется до 1947 года... Так что я ничего не выдумал. Я просто ввел в события еще один дополнительный фактор. И вот что из этого вышло...
«Найда сидела в коробке из-под бананов и смотрела. Михаил не отворачивался от станка, но знал, что она смотрит, она всегда смотрела. В мастерской пахло деревом, клеем, палёным маральим рогом, растворителем и самодельной восковой свечкой, которую Михаил всегда зажигал, когда работал. За зиму он нажёвывал трёхлитровую банку воска, топил его и катал трескучие и пахучие свечки…»
Рассказы сборника посвящены нашим современникам. В центре каждого — острая моральная проблема. С особой теплотой пишет Владимир Шорор о подлинных героях — людях скромных и мужественных, нетерпимых к недостаткам.
«Двое суток шёл скучный, мелкий, совсем осенний дождь. Тучи сгрудились над селом, прикрыли его своими серыми сырыми телами. Берёзы обвисли, улицы опустели и размокли, люди сидели по домам, смотрели в окна. Томились.
Утром на третий день дождь перестал, тучи отплакались и растворились, оставив в небе жидкую хмарь; день был тёплый и душный, от земли поднимался парок, ночью опустился туман…»
«Я вышел из офиса своего юриста Олега Паршутина в прекрасном расположении духа и направился в сторону парковки к машине. Это случилось. Мне не верилось, что это случилось. У нас с Олегом наконец-то получилось уговорить Виктора Карабаева – владельца нескольких гектаров земли, расположенных в очень удачном месте на выезде из города, на то, чтобы он продал мне этот участок, и я даже сумел немного сбить цену. Сделка назначена на завтра. Завтра я стану владельцем золотой жилы. Я планирую построить...
«Тайная торговля целебной грязью „Комед“, пятьсот рублей баночка, процветала в санатории „Пнёво-на-Нерехте“, – отметил в своей писательской записной книжке писатель Гдов. Он, кстати, как и его коллега Михаил Булгаков, любил употреблять это слово не в мужском, а в женском, более, по его мнению, созвучном гуманизму, варианте. Са-на-то-рия…»
«Внезапно заводской вахтёр Рома Чеканов стал владельцем замка в Норвегии. Впрочем, слово «внезапно» тут, пожалуй, не совсем уместно: у Ромы и прежде были предчувствия, что в его жизни когда-нибудь произойдёт нечто невероятное. Эти предчувствия иной раз «позвякивали» в бытовых обстоятельствах его жизни, как бутылки в сумке весёлого бродяги…»
«Вадим стащил краник от самовара и снова попал сюда. Он недоумевал и всю ночь бредил, как ему объясниться за это. «Повезло ещё, что не сто тридцать первая!» – пожалел его кто-то, будто статьи выдавали, как бельё в бане. Но краник немым, нелепым укором жёг ладонь – рецидив! В отчаянии Вадим вздрогнул и счастливо расслабил закаменевшие мышцы, проснулся. До освобождения оставалось несколько часов…»
«Большая Книга Грузинских сказок и легенд» — это уникальная книга мудрости, в которой отразились представления о мироустройстве, традициях, жизненном укладе грузинского народа. Особое очарование сборнику придают иллюстрации, пожалуй, самой знаменитой грузинской художницы современности — Нино Чакветадзе. Её иллюстрации такие милые, тёплые, уютные, иногда наивные, словно родом из детства. Сама художница говорит о своих работах так: «Все мы вышли из детства, и этот факт заставляет меня снова и...
Грант, Дуглас и Мартелл потерпели бедствие на необитаемой планете, которой дали имя Хуан-Фернандес. Они разбили лагерь и стали ждать помощи. Почти каждую ночь эту планету посещают инопланетяне. До землян им нет никакого дела: пришельцы изучают камни. (fantlab.ru)
«В один из вечеров минувшего августа мы с Фрузсиной любовались будапештским закатом, облокотившись на перила цепного моста Сеченьи. Я прилетел около полудня, но города, по уважительной причине, увидеть толком ещё не успел. Уже вспыхивали и разгорались гирлянды огней, обозначая центральные улицы; внизу по Дунаю плыли под весёлую музыку набитые туристами речные трамвайчики. За мостом, в забегаловке у подножия покрытого зеленью холма Геллерт, нас ждали друзья Фрузсины, отмечавшие какой-то праздник,...
«Возненавидел эти скользкие, напоминающие чёрную речную гальку кнопки телефона, на которых уже не разобрать ни цифр, ни букв, ведь они стёрты частыми прикосновениями указательного пальца. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, потому что никуда нельзя дозвониться, вот и приходится барабанить по ним до умопомрачения…»
«О смерти отца Александр узнал во вторник. Вернувшись из института, он приготовил ужин, сходил за дочерью в детский сад, погладил ей платье и ленты на завтра, поработал с текстом своей диссертации, вычеркнув две страницы о шекспировской мистике, на которые до этого потратил целое утро, и уже читал дочери перед сном про каких-то страшных грузинских дэвов, когда на кухне затрещал предусмотрительно унесённый туда телефон…»
«Это было зимним утром в Дарджилинге. Густой туман, всю ночь лежавший на улице, как сугроб, начинал понемногу таять.
Утренний променад напоминал прогулку по облакам в каком-нибудь английском провинциальном раю. Архитектура вокруг была исключительно колониальной: банк с имперскими каменными львами, почтамт с красными почтовыми ящиками, чайная лавка, чью витрину скрывал поржавелый железный занавес…»
«Андрей Андреевич Ворсянкин, бухгалтер садового товарищества „Волна“, имевший лицо честное, но навеки опечаленное десятичными дробями, в ровном расположении духа возвращался с мелкооптового рынка, как вдруг ощутил где-то в области темени зудящее, навязчивое шевеление мысли. Это новое ощущение так испугало Андрея Андреича, что он едва не уронил сумку с двумя банками венгерского горошка и маргарином „Пышка“…»
«Всё началось с того, что мы собрались у меня. Я, Ковров и Баранов.
Было это весной. Помню, недавно начался пост. Собрались, значит, мы, и сделалось нам ещё хуже, чем было. Поодиночке мы находились в тоске, а вместе нас и вовсе развезло. У каждого были проблемы. Меня с работы выгнали. Ковров болтался непонятно где, с работой тоже беда. Баранов был актёром. А у них, даже если всё хорошо, всё равно всё плохо…»