Все книги
Злата сбегает из дома, случайно попадает в убежище сказочных существ и начинает там новую жизнь. Селится в живой Избе, заводит друзей среди нечисти. Вот только как договориться с Кощеем Бессмертным, который считает, что ей не место среди домовых, русалок и волкодлаков? — смелая и любопытная героиня — холодный, но милый герой — новый взгляд на нечисть — романтика и легкий юмор — второй шанс на двоих — уютное фэнтези
Ласло Ф. Фёлдени не пишет культурную историю гильотины. Он проводит интеллектуальную экскурсию по Парижу, сплетает повествование из калейдоскопа картин, в которых гильотина является не просто орудием казни, а ключом к пониманию новой эпохи, подспудным отражением «долгого XIX века». Парижанки носили серьги в виде гильотин, гильотины продавали как детские игрушки. Став свидетелем конвейера казней, Гюго написал «Последний день приговоренного к смерти». Картины Жерико не случайно пугают своим...
— Белла, если я позову тебя на ужин например завтра ты согласишься? — Нуу, я наверное подумаю, — флиртую опуская глазки. А потом этот невыносимый мужчина прижимает меня к холодному металлу и приближает свое лицо. Поцелует?? Он сейчас поцелует??? — А так? Не успеваю сделать полноценный вдох, как его губы уже на моих, а сердце падает в пропасть, а я вслед за ним. История Беллы, той самой малышки из "Сердцу не прикажешь", девочка выросла
— Твои габариты, Смирнова, нарушают все законы физики, — нагло ухмыляется он, разглядывая мое декольте. — Тебе бы углеводы урезать, а не на танцы у шеста собираться. — А тебе бы урезать процент наглости, Царев! Я предпочитаю сложные десерты, а не таких помешанных на кубиках пресса икс-эль-идиотов, как ты. Я — шеф-кондитер с выдающимися, аппетитными формами и броней из сарказма. Он — новый кризис-менеджер нашего ресторана. Идеальный, рельефный, невыносимый тиран. Мы цапаемся с первого дня его...
— Твоя жизнь сейчас зависит только от того, насколько сильно ты меня раздражаешь. Флешку. — Нет! — её голос дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок.» Обычный аудитор подписала себе смертный приговор, когда дотошно раскопала теневые векселя компании на миллиарды рублей. Он — Цепной Пёс, безжалостный наемник, отправленный устранить её и вернуть данные. Он не оставляет следов и никогда не ошибается. Но загнав испуганную девушку в угол, пугающий хищник вдруг меняет правила игры. Теперь они...
Мой мир рухнул в одну секунду. Парень бросил, а сестру забрали в детский дом. Отчаяние толкает меня на безумный шаг — я предлагаю фиктивный брак Денису. Он — друг моего бывшего. Человек, которого я на дух не переношу, чьего взгляда всегда опасалась. Наглый, циничный, самоуверенный. Он согласен помочь, но условие шокирует: взамен я должна стать его личной прислугой. Ради сестры я готова наступить на гордость. Я вытерплю его сложный характер, бытовые придирки и издевки. Главное в этой опасной...
На аукционе запрещённых артефактов я случайно покупаю старинное кольцо. В комплекте с ним обнаруживается демон, запечатанный внутри уже восемьсот лет. Он красив, нагл, неприлично богат и утверждает, что кольцо является брачным. Теперь демон обязан исполнять мои желания. А я, согласно древнему договору, должна разделить с ним постель до следующего кровавого полнолуния.
Самиздат, сетевая литература, Приключения в современном мире, РеалРПГ, Социально-философская фантастика
Вчера я вёл главное шоу страны, жал руку премьеру, пил кофе из стамбульской джезвы на Воробьевых. Но это было вчера... сегодня, я очнулся в туалете клуба, перед зеркалом... а там неизвестный двадцатипятилетний доходяга с фингалом под глазом и текстом перед глазами:
«Внимание! Обнаружен несовместимый объект! Инициализация резервного носителя…».
Система? Вот это уже интересно!
Всё началось как обычно: в группе объявили трезвый год, в столовой кончились пельмени, а коллега по институту пообещала два пирожка за вскрытый сейф. Пирожки Роман съел, случайно свистнул подотчетную госгранулу пробуждения силы — и понеслось: в глазах рябит аурами, в кустах у Института математики мерцают порталы, а огромные ядовитозубые крысы после разделки арматуриной и заклинанием отлично идут на сальтисон с картошечкой под «Агдам».
Вот уже почти год, как Лука Артёмович Новиков работает магом сельского профиля. За это время случилось многое. Из неопытного новичка, только что закончившего магический техникум, Лука стал настоящим инспектором Пункта Магического Контроля и Анализа. Люди его уважают, нечисть побаивается, односельчане гордятся, и немного завидуют. Ведь маги бедными не бывают, а наследство Алабашева, первого мага Ужанихи, оказалось куда как богатым. Только и Лука нос не задрал. Да и когда, ведь дел по весне в...
У известности обнаружился недостаток: люди, с которыми я даже не знаком, знают обо мне удивительно много. Подчас больше, чем я сам. Над этим можно было бы посмеяться, если бы чужие выдумки не достигали ушей тех, чьим доверием я дорожу. Что ж, раньше мне приходилось доказывать, на что я способен. Теперь, похоже, придется доказывать, что я ни при чем. И в таком деле хорошей памяти и умения правильно отвечать может не хватить. Очень хочется посмотреть на человека, который придумал мне такое...
Утро, офис, вечер, сон. Такой распорядок знаком миллиардам людей. Они поднимаются с кровати, чтобы потратить еще один кусок своей жизни на выживание. Мечтают, в глубине души, о другом, хотя давным-давно отчаялись и привыкли. Душераздирающее зрелище. Думаете, у наемников на далеком беззаконном острове, всё намного лучше? Ну, все эти погони, перестрелки, крутые тачки, огромные суммы денег, молодость, секс, пьянки до утра, репутация крутых парней... и всё такое? Да, звучит отлично, если забыть...
Альтернативная история, Исторические приключения, Попаданцы, Морские приключения, Самиздат, сетевая литература
Дело приобретает опасный оборот. Тильзитский мир в Европе меняет расклад сил, и теперь Англия становится открытым врагом. На просторах Тихого Океана это становится серьезной опасностью... но и открывает новые возможности.
А еще Гавайи наконец-то должны стать русскими!
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Впереди соревнования России по плаванию и лёгкой атлетике, а следом за ними Европа. Берлин и Цюрих
Что принесёт это герою? Признание или новые проблемы?
Ещё и подозрительный полицейский, который допрашивает всех знакомых Алексея. Ему то что нужно?
Альтернативная история, Исторические приключения, Попаданцы, Морские приключения, Самиздат, сетевая литература
Аннотация с первого тома: Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по...
Год назад я умел ровно одно: считать. Теперь у меня пустая скала, тринадцать человек, сорокафутовый остов чужого корабля на двухсотлетнем стапеле — и две тысячи восемьсот пятьдесят семь деталей, которые надо сделать руками, прежде чем всё это станет барком. Мешают мне не войной. Человек, которого я видел дважды и который ни разу не повысил голоса, скупил на побережье всю смолу — на год вперёд, у всех четверых торговцев сразу. Потом он купил бумагу на мой киль, шесть лет пролежавший на дне. Он...
«Мы долго молча отступали…» Для него это были строки из стихотворения. Теперь — его реальность, его война. Офицер из 2026 года приходит в себя летом 1812-го в теле солдата Платона Белавина. Он знает: Россия победит. Но цена этой победы ещё не написана. Ее можно изменить. Белавин спасает своих новых близких и ведёт солдат за собой. Вот только сыну простого солдата положено подчиняться, а командовать — дворянам. Чтобы защищать Родину так, как он умеет, одного боевого опыта мало. Белавину...
Проучил одних отморозков, а тут новые, в кафтанах и с саблями. Вот так попал в эпоху Смуты. Ветеран, прошедший Афган и две чеченские. С юга идут татары, вокруг столицы – поляки, шведы. Русские друг другу глотки грызут. На уроках истории и в фильмах показывали по верхам. На деле же здесь – клубок интриг, да не один, грязь, боль, кровь, смерть и прочие ужасы войны за престол. У меня важные письма из Москвы. Людей надо сплотить, врагу отпор дать, царя на трон посадить. Ведь это – моя земля! И я...
Андрей Кошкин — аналитик «Газпрома», умный, скептичный, привыкший мыслить цифрами, а не легендами. Но во время служебной поездки в Китай всё рушится — загадочный инцидент в Пекине переносит его сознание в прошлое, в тело его отца, советского чиновника Госплана образца 1973 года. Теперь он — Семён Игнатьевич Кошкин, человек из другой эпохи. Он начинает играть опасную игру: притворяться тем, кем никогда не был, влиять на экономику сверхдержавы и искать тех, кто знает о его появлении.
Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады — "сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью пополам", мёрзлые квартиры, санки с телами на зимних улицах. В его будущем семья уже погибла от голода, и второй раз он этого не допустит. У него нет...
После ранения Лёха чудом выживает, и поначалу ему нужно лишь время, чтобы восстановиться и не наломать сгоряча дров. А уже потом вернуться к нормальной школьной жизни. Но, ещё лёжа в больнице, он понимает: жизнь изменилась, и как раньше точно не будет. Фарцовка и прочие незаконные шалости, так себе вариант. Заметут как пить дать! Значит, пора использовать знания из будущего с пользой. И начать он решает с того, в чём действительно неплохо разбирается. И кто сказал, что школьная...
Онии, сыну Симона, первосвященнику и Хранителю Ковчега, сорок шесть, когда после праздника шалашей старый учитель, Иисус, сын Сираха, отдаёт ему свой свиток: положи это к вашей глине. Шести лет отец отвёл Онию за руку в дом учения у ступеней к Дому. С тех пор он слышал слова учителя у ворот и на торгу, на своей свадьбе и в год осады, у постели отца — и знает то, чего в свитке нет: где, когда и кому они были сказаны. Он кладёт их не по порядку свитка, а по своей жизни — и пишет две памяти...
Садоку, сыну Ахитува, двадцать два, когда римлянин после долгого тарана берёт гору Дома — в День покрытия, в тот единственный день года, когда за завесу входит один человек. В тот год за завесу вошёл не первосвященник. Пятнадцать лет после этого в нижнем городе, в пустыне и на дорогах поют новые песни — под именем Соломона, вполголоса. Садок знает певцов в лицо и обещал никого не называть. Он записывает, кто пел, где, когда и почему: восемнадцать песен — о взятой горе, о драконе с запада и о...