История о непростой женской судьбе и любви, которая приносит только несчастье. Наши дни. Хэл с дочерью переезжают на юг, чтобы начать жизнь заново, но прошлое не отпускает, напоминая о себе ночными кошмарами. Сможет ли Хэл однажды проснуться счастливой?
Герой, избранный, чтобы искоренить Зло. Богиня, повелевающая всем сущим. Красивая и «правильная» лицевая сторона. А если посмотреть с обратной?
Что творится в кухне дорогого ресторана, из которого регулярно исчезают постоянные клиенты? Это второе произведение из серии «Маленьких недетских рассказиков» для тех, кто не тратит много времени на чтение.Автор изображения А.Кудинова
Погнавшись за едва уловимым зовом драгоценной нелюдской крови, легко увязнуть и пропасть в болоте чуждого мрачного мира, куда так стремилась твоя душа.
Знаете, однажды человек просто теряет контроль над своим разумом, и тогда он может сотворить то, чего не пожелал бы себе ни в каких страшных кошмарах, превращаясь в чудовище в виде маленькой девочки. И в ту ночь я видел лицо того чудовища. Я видел, как оно улыбалось и ни о чём не сожалело. Ему это нравилось...
За высокими окнами простиралось затянутое тучами небо. Да-да, его можно было наблюдать сверху, все эти облака, ватным ковром укрывающие лежащую далеко внизу землю, полоски дорог и пятна городов, ближе к ночи оживающие осьминогами огней. Реки, озёра и прочие моря тоже были где-то там, но отсюда их разглядеть мешали всё те же облака.
Над городом висела хмарь; белёсо-серое небо опустилось низко, сгустилось, словно норовя коснуться крыш самых высоких зданий, шпиля телебашни, всего того, что устремлено вверх, что дерзнуло подняться из тлена и праха земли к облакам, хотя бы чуть-чуть.
Первую парочку писатель Карандашов встретил в метро. Поезд уже тревожно гудел из тоннеля, люди привычно отступили на шаг назад - ну как сдует! - а рядом с писателем в людской тесноте очутились две барышни. "Миленькие! - подумал Карандашов. - Особенно, брюнетка. Есть в ней что-то южное, страстное. Эдакая хванчкара!".
Лес был пронизан солнцем. Казалось, оно сияло не только сверху, но и со всех сторон, будто подсвечивая бескрайнюю съёмочную площадку. Ещё немного, пару шагов, и покажутся режиссёр, операторы, прожекторы, и властно прозвучит: - Камера! Мотор!
Настоятель Скориан, вопреки всем правилам, был официально признан Святым ещё при жизни. Лично конвенарх Церкви Единого Создателя во всём блеске властителя приезжал в прошлом году в их скромную обитель, собрал братию и объявил. И семилучевую звезду повесил на шею Скориана, на тяжеленной цепи, всё, как полагается. - Носите, Святой, заслужили!
Жили да были... Нет, это банально! Они и сейчас в полном здравии, прошедшее время в данном случае ни к чему. Давайте лучше так: в одном городе, построенном задолго до рождения звездочёта Крамера, на площади перед ратушей давеча произошёл необычный инцидент. Скажем прямо, скандал. Участники его, вольные и невольные, потом рассказывали разное.
Это было в давние времена. Как-то вечером под своды Сарагооского официала в сопровождении фра редемптора и предшествуемый двумя сыщиками инквизиции с фонарями преподобный Педро Арбузе де Эспила, шестой приор доминиканцев Сеговии, третий Великий инквизитор Испании, спустился к самой отдаленной камере.
Девушка-рыцарь Грета брошена в темницу, палач готовит колесо, через час прикрутит макушку к пяткам, возьмёт железный прут и примется дробить кости. Как избежать казни? Ей нужно провести отряд по туннелю, где бродят души язычников. И всё бы ничего, но отряд собран из отъявленных раздолбаев.
Было под названием "Муглук, река и Махаунк" на втором конкурсе фэнтези форума valar.ru. Возникло под огромным влиянием прозы Бориса Пильняка и Вячеслава Иванова.
История-набросок, примыкающая к одной большой неоконченной вещи. Использованы сны, детские страхи, сборники сказок народов Юго-Восточной Азии и много всего другого. Первые несколько абзацев переписывались раз девять, а при перепечатке из текста была целиком убрана сюжетная линия, связанная с акведуком.
«Этот субботний вечер начался с того, что Семен Егорыч Атутин попал в «пробку» на Новобалаковской. Событие само по себе досадное, а для Семена Егорыча досадное втройне. Дело в том, что Атутин был «штопором» самой высшей квалификации, мастер «экстра-класс», «восемь глаз на затылке». Для него угодить в дорожную пробку все равно что для гроссмейстера получить мат в четыре хода…»