Вот тогда я и поняла впервые, что хорошей быть не хочу. И что я жадная, да - и мне это вовсе не кажется недостатком. Позже я поняла, что не зря почуяла подвох: хорошей быть реально невыгодно. Посудите сами: хорошие мальчики и девочки несвободны, они скованны массой условностей и запретов, тогда как плохиши избавлены от всего этого. Хорошие обязаны трудиться в поте лица, чтобы оправдывать своё звание, они обязаны соответствовать чужим ожиданиям, а любой промах может навсегда перечеркнуть все их прошлые заслуги. Хорошие постоянно зависят от чужого мнения – ведь нельзя самого себя назвать «хорошим», это звание человеку даруют окружающие, отнимая взамен самое дорогое – свободу.
Если ты хороший человек – будь готов делать то, что тебе не нравится. Поступай туда, куда укажут родители – ведь ты же хороший и не захочешь расстраивать маму с папой? Сиди с младшей сестренкой в то время, на которое у тебя было намечено важное дело. Давай в долг друзьям, даже если копил эти деньги три года на свою мечту. Уступай, прогибайся, подлизывайся, а то быстро переведут из хороших в плохиши.
— Но ведь делать, что от тебя требуют — это тоже выбор, не лучше и не хуже других, со своими преимуществами и последствиями, порой ничуть не меньшими, чем отказ
Так что я повторяю: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Последствия будут в любом случае, как и те, кто будет ждать от тебя поведения, удобного для них — можешь не переживать. Вопрос только в том, с последствиями какого выбора ты столкнуться готова, а с какими — нет.
- У тебя как? Как там поживает господин Лера? 
- А никак. Он так и не появлялся. Я ждала. Правда ждала. Именно его. Зря ты меня обнадежила. Не нужна я ему.
- Не может быть. Когда он тебя на руках нес, ты знаешь какие у него глаза были? Он же прижимал тебя к себе, как самое дорогое, что только может быть у человека.
- Это тебе наверное спьяну показалась. Видела я его вчера в супермаркете, с мамой и молоденькой, серенькой, облезлой такой, мышкой. Носик у нее такой длинненький, остренький, личико кругленькое , губки ниточкой, глазки как два стальных буравчика. А щебечет как... Как попугай ара перед случкой. А главное все капризы его маменьки выполняет, к замечаниям прислушивается, а Валерочка слоником при них.
- Кем?
- Слоником!
- Это как?
- Таскает их кошелочки, смотрит в пол и молчит. 
Тот, кто теряется в облаках,
превращается в невидимку.
Его шаги становятся неслышными,
мысли — головокружительными, дыхание —
свободным и таким же необходимым, как дождь.
Тот, кто теряется в облаках, больше
не находится никогда.
Он грустно пролетает над улицами,
по которым ходят люди, но никогда
не опускается на землю.
***
Мы не знаем, когда он придет, но знаем,
что, когда он придет, мы не должны спать.
Во сне хитросплетения неба
петляют неясно и смутно, как дорога,
укрытая утренним туманом ожидающего нас дня.
А совершенный момент не ждет.
Он поражает нас неожиданно, в миг своего
таинственного свершения.
И мы должны идти ему навстречу,
распахнув глаза в темноту.
То, что разжевывается и подается на блюдечке с голубой каемочкой, нами, к сожалению, не особо ценится и, как следствие, не запоминается. А если для осознания прикладываются усилия… результат хотя бы удовлетворителен. Ну что ж, будем шевелить мозгами.
***
«Каждый человек появляется в нашей жизни именно тогда и именно с тем уроком, который нам необходим в данный момент».
***
Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть, поэтому с ними не соскучишься?
***
 Не ходи туда! Там тебя ждут одни неприятности! – Ну как же мне не ходить? Они же ждут! 
***
Никогда не делайте зла назло. Гадости должны идти от души.
***
- В конце концов, всё будет хорошо. - А если не всё хорошо, то это ещё не конец!
***
А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос наставница, внимательно глядя на меня.
– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моему мнению, это дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.
– Ты любовь на составляющие разобрала? – первая пришла в себя Мари.
– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне, так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.
***
- Нет однозначных понятий, – ответила я, искоса взглянув на погрустневшего спутника. – Нет хороших и плохих, есть те, кто себя такими видит. И ведет соответственно. В любом, на вид самом положительном человеке могут бурлить темные чувства и желания. То же самое и с другой стороной медали…
 В конце концов, всё будет хорошо. - А если не всё хорошо, то это ещё не конец!
– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать.
— Кто управляет прошлым, управляет будущим; кто управляет настоящим, управляет прошлым. 
— Веся, я тоже всегда была такая… доверчивая… — горько вздохнула наставница, — и думала, раз я добрая и всем делаю добро, то все это видят, понимают и ответят тем же. Но обманывалась снова и снова. Те, кто шел ко мне за помощью не раз и не два, вдруг оказывались заняты, когда помощь понадобилась мне.
— Что, и мой отец?
— Нет… Радмир как раз не такой, и матери ваши тоже. Но таких мало… большинство хотят только брать… даже хватать, везде, где успеют…
- Короче, а сможешь догадаться, за что кое-кто обиделся на кое-кого?
Королева Ледонии неопределённо пожала плечами.
- Да за что угодно! Она ведь женщина, а женщина способна обидеться на что угодно. Сумочку не того цвета подарил, камень в кольце недостаточно большим оказался или вообще слово не то сказал. Может, обозвал в сердцах.
– Соблюдение тайны – искусство, требующее многократной и виртуозной лжи, и больших артистических способностей, и умения наслаждаться этой комедией от всей души.
Иллюзия прекрасна, но едва ли отображает реальность…
***
«Чего ты боишься?»
Сделать шаг…
Просто сделать шаг.
Иногда это самое страшное.
Человечество можно грубо разделить на три типа – тех, кто находят утешение в литературе, тех, кто находят утешение в украшении самих себя, и тех, кто находят утешение в еде.
– Любовь – это не исполнение своих эгоистических прихотей, любовь – это умение жертвовать ради другого человека, это уважение его чувств, это радость от осознания, что он счастлив. Мне достаточно видеть его глаза, достаточно, чтобы он был рядом, достаточно его дружбы.
– Значит, ты не любила его, раз так легко сдалась.
Виктория с сожалением посмотрела на Ирия.
– Мне жаль тебя, ты так ничего и не понял.
Как с Судьбою не играй, все равно в дураках останешься. А вот с людьми - другой разговор.
Так часто я желала, чтобы дурные воспоминания сменились хорошими, совместными. Но теперь я с особой остротой понимаю, как важно любое воспоминание, плохое или хорошее, потому что именно наша память делает нас теми, кто мы есть.
— Ты говоришь точь-в-точь как отец. — Она утерла слезу, скатившуюся по щеке. — Однажды он предложил ради меня остановить прилив. Предложил построить для меня дворец на дне морском. Он думал, что может решить все мои проблемы одним мановением руки.
— Ну и что в этом плохого?
Ее прекрасные, меняющие цвет глаза, казалось, хотят проникнуть мне в душу.
— Я думаю, ты поймешь, Перси. Думаю, ты достаточно любишь меня, чтобы понять. Если моя жизнь хоть чего-то стоит, я должна прожить ее сама. Я не могу позволить богу заботиться обо мне… или моем сыне. Я должна… черпать мужество в себе. Твой поиск напомнил мне об этом.
Приняв, наконец, решение накрутившая себя девушка сварливо ответила домовёнку:
— Да не трону я его, пусть живёт. Только вот, друг мой верный, если супруг мне изменит с какой-нибудь… дамой, ты превратишь эту лахудру в крысу!
— Да что ты, хозяйка! Мы не можем причинять вред человеку!
— Запомни, Кузя! Женщина, покусившаяся на женатого мужчину, определённо — крыса! Ты просто вернёшь ей её истинный облик. Это не вред — это мой приказ! Усёк?
— Да, хозяйка! Многого я ещё не знаю, учиться и учиться!
Носителя власти можно сравнить лишь с врачом: обоим в равной степени знаком этот неудержимый ход событий, где главное – не промедлить и неусыпно наблюдать за самыми безобидными недугами, ибо они могут стать симптомами недугов грозных, и, наконец, обоим знакомо вечное сознание ответственности за такие сферы, где последнее слово остается все же за будущим! Равновесие общественного организма, так же как и организма человеческого, не может быть установлено окончательно, и труды на этом поприще никогда не могут считаться полностью завершенными.
Помните, жизнь — это великий дар, но ценность его зависит лишь от того, что мы делаем с ней.