Вот тогда я и поняла впервые, что хорошей быть не хочу. И что я жадная, да - и мне это вовсе не кажется недостатком. Позже я поняла, что не зря почуяла подвох: хорошей быть реально невыгодно. Посудите сами: хорошие мальчики и девочки несвободны, они скованны массой условностей и запретов, тогда как плохиши избавлены от всего этого. Хорошие обязаны трудиться в поте лица, чтобы оправдывать своё звание, они обязаны соответствовать чужим ожиданиям, а любой промах может навсегда перечеркнуть все их прошлые заслуги. Хорошие постоянно зависят от чужого мнения – ведь нельзя самого себя назвать «хорошим», это звание человеку даруют окружающие, отнимая взамен самое дорогое – свободу.
Если ты хороший человек – будь готов делать то, что тебе не нравится. Поступай туда, куда укажут родители – ведь ты же хороший и не захочешь расстраивать маму с папой? Сиди с младшей сестренкой в то время, на которое у тебя было намечено важное дело. Давай в долг друзьям, даже если копил эти деньги три года на свою мечту. Уступай, прогибайся, подлизывайся, а то быстро переведут из хороших в плохиши.
— Но ведь делать, что от тебя требуют — это тоже выбор, не лучше и не хуже других, со своими преимуществами и последствиями, порой ничуть не меньшими, чем отказ
Так что я повторяю: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Последствия будут в любом случае, как и те, кто будет ждать от тебя поведения, удобного для них — можешь не переживать. Вопрос только в том, с последствиями какого выбора ты столкнуться готова, а с какими — нет.
- У тебя как? Как там поживает господин Лера? 
- А никак. Он так и не появлялся. Я ждала. Правда ждала. Именно его. Зря ты меня обнадежила. Не нужна я ему.
- Не может быть. Когда он тебя на руках нес, ты знаешь какие у него глаза были? Он же прижимал тебя к себе, как самое дорогое, что только может быть у человека.
- Это тебе наверное спьяну показалась. Видела я его вчера в супермаркете, с мамой и молоденькой, серенькой, облезлой такой, мышкой. Носик у нее такой длинненький, остренький, личико кругленькое , губки ниточкой, глазки как два стальных буравчика. А щебечет как... Как попугай ара перед случкой. А главное все капризы его маменьки выполняет, к замечаниям прислушивается, а Валерочка слоником при них.
- Кем?
- Слоником!
- Это как?
- Таскает их кошелочки, смотрит в пол и молчит. 
Тот, кто теряется в облаках,
превращается в невидимку.
Его шаги становятся неслышными,
мысли — головокружительными, дыхание —
свободным и таким же необходимым, как дождь.
Тот, кто теряется в облаках, больше
не находится никогда.
Он грустно пролетает над улицами,
по которым ходят люди, но никогда
не опускается на землю.
***
Мы не знаем, когда он придет, но знаем,
что, когда он придет, мы не должны спать.
Во сне хитросплетения неба
петляют неясно и смутно, как дорога,
укрытая утренним туманом ожидающего нас дня.
А совершенный момент не ждет.
Он поражает нас неожиданно, в миг своего
таинственного свершения.
И мы должны идти ему навстречу,
распахнув глаза в темноту.
Флорентийская республика, город Прато, 1456 год
Среди бесчисленных любовных историй, прекрасных и грустных, которые рассказывают об итальянцах Средних веков и Ренессанса, нет истории, похожей на эту. Ни с кем больше не случалось подобного тому, что произошло между достославным живописцем фра Филиппо Липпи и Лукрецией Бути – девицей поразительной красоты, которую он встретил уже на закате своей жизни.

Нет в этой истории ни бессердечных родителей, ни самоубийств над чужими гробницами, ни поединков в ночи, ни переодеваний, ядов или многолетней мести – всех тех злоключений, которыми наполнял свои новеллы фра Маттео Банделло (у которого, как из бездонного колодца, черпали все, кто желал описывать великих любовников Италии, даже англичане). Однако ж все равно история их любви была беспримерной и исключительной, поскольку была эта любовь запретной и намеренно нарушила законы Божьи и законы человеческие, чем вызвала изумление у всех современников и запомнилась потомкам.
И, что самое странное, запретная эта любовь не принесла вреда ни самим возлюбленным, ни никому вокруг них, а только оставила нам произведения изысканной красоты и прелести, отраду для взора.

Главным нарушителем заветов в ней был художник, фра Филиппо Липпи, в именовании которого «фра» означает «брат», что указывает прямо на суть проблемы. С восьми лет воспитывался он в монастыре, в пятнадцать принял монашеский постриг и с тех пор всегда ходил в рясе кармелитского ордена, совсем позабыв, что такое светская одежда настоящего мужчины... Нет уж, насколько лучше подрясник надеть, черную рясу накинуть, белый плащ набросить (и не забыть его снять, когда с красками возишься, чтобы не испачкаться)!
Жил фра Филиппо Липпи в монастырях, писал для церквей и соборов алтарные образы, гонорары ему за них платили аббаты и кардиналы. И вдобавок регулярно получал он жалованье с нескольких мест, где числился капелланом, – это была синекура, рента, которую обеспечили ему покровители.
Но поразительно, при всех этих благах, что давала ему мать-Церковь, не мог никак фра Филиппо отречься от сладостей мирской жизни. 

Был он настолько «привержен Венере», что при виде женщин, которые ему понравились, был готов отдать последнее ради возможности ими обладать. «И если он не добивался этой возможности никакими средствами, то изображал этих женщин на своих картинах, рассудком охлаждая пыл своей любви», – так сообщает о нем биограф Джорджо Вазари, искренне удивляясь этой способности Липпи спасать свой разум творчеством от пылающего вожделения.  

То, что разжевывается и подается на блюдечке с голубой каемочкой, нами, к сожалению, не особо ценится и, как следствие, не запоминается. А если для осознания прикладываются усилия… результат хотя бы удовлетворителен. Ну что ж, будем шевелить мозгами.
***
«Каждый человек появляется в нашей жизни именно тогда и именно с тем уроком, который нам необходим в данный момент».
***
Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть, поэтому с ними не соскучишься?
***
 Не ходи туда! Там тебя ждут одни неприятности! – Ну как же мне не ходить? Они же ждут! 
***
Никогда не делайте зла назло. Гадости должны идти от души.
***
- В конце концов, всё будет хорошо. - А если не всё хорошо, то это ещё не конец!
***
А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос наставница, внимательно глядя на меня.
– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моему мнению, это дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.
– Ты любовь на составляющие разобрала? – первая пришла в себя Мари.
– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне, так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.
***
- Нет однозначных понятий, – ответила я, искоса взглянув на погрустневшего спутника. – Нет хороших и плохих, есть те, кто себя такими видит. И ведет соответственно. В любом, на вид самом положительном человеке могут бурлить темные чувства и желания. То же самое и с другой стороной медали…
 В конце концов, всё будет хорошо. - А если не всё хорошо, то это ещё не конец!
– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать.
— Кто управляет прошлым, управляет будущим; кто управляет настоящим, управляет прошлым. 
— Веся, я тоже всегда была такая… доверчивая… — горько вздохнула наставница, — и думала, раз я добрая и всем делаю добро, то все это видят, понимают и ответят тем же. Но обманывалась снова и снова. Те, кто шел ко мне за помощью не раз и не два, вдруг оказывались заняты, когда помощь понадобилась мне.
— Что, и мой отец?
— Нет… Радмир как раз не такой, и матери ваши тоже. Но таких мало… большинство хотят только брать… даже хватать, везде, где успеют…
- Короче, а сможешь догадаться, за что кое-кто обиделся на кое-кого?
Королева Ледонии неопределённо пожала плечами.
- Да за что угодно! Она ведь женщина, а женщина способна обидеться на что угодно. Сумочку не того цвета подарил, камень в кольце недостаточно большим оказался или вообще слово не то сказал. Может, обозвал в сердцах.
– Соблюдение тайны – искусство, требующее многократной и виртуозной лжи, и больших артистических способностей, и умения наслаждаться этой комедией от всей души.
Иллюзия прекрасна, но едва ли отображает реальность…
***
«Чего ты боишься?»
Сделать шаг…
Просто сделать шаг.
Иногда это самое страшное.
Человечество можно грубо разделить на три типа – тех, кто находят утешение в литературе, тех, кто находят утешение в украшении самих себя, и тех, кто находят утешение в еде.
– Любовь – это не исполнение своих эгоистических прихотей, любовь – это умение жертвовать ради другого человека, это уважение его чувств, это радость от осознания, что он счастлив. Мне достаточно видеть его глаза, достаточно, чтобы он был рядом, достаточно его дружбы.
– Значит, ты не любила его, раз так легко сдалась.
Виктория с сожалением посмотрела на Ирия.
– Мне жаль тебя, ты так ничего и не понял.
Как с Судьбою не играй, все равно в дураках останешься. А вот с людьми - другой разговор.
Так часто я желала, чтобы дурные воспоминания сменились хорошими, совместными. Но теперь я с особой остротой понимаю, как важно любое воспоминание, плохое или хорошее, потому что именно наша память делает нас теми, кто мы есть.
Мой отзыв:
Святая Земля - самое большое и могущественное королевство на землях Севера. Её короли получают благословение небес и особый светлый Дар править справедливо и мудро, а руки их исцеляют болезни, и потому таких королей называют благими.
Король Эральд - достойный справедливый правитель - пал жертвой заговора своего же брата, он и его супруга погибли, а новорожденный сын пропал. Мятежный принц возвёл на трон своего сына, заключив сделку с силами преисподней и расплатившись его душой. И теперь королевством правит тёмный властелин - бездушное чудовище в человеческом обличье, а в Святую Землю незримо проникают демоны.
Молодой некромант Седрик отправляется на поиски законного наследника трона и находит его в нашем мире. Кирилл, подлинное имя которого Эральд, как у отца, унаследовал благой дар. Он возвращается в родной мир, чтобы спасти Святую Землю, которую заполонили теперь предательство, подлость, ложь, властолюбие, корысть, жестокость, голод, отчаяние. Кирилл-Эральд стремится вернуть не только благодать оскверненной Святой Земле, но и душу тёмному властелину, а борьба с силами Ада ведется не силой оружия, а силой убеждения и веры.
Книга произвела на меня очень сильное впечатление. Сила духа юного благого короля и его соратников, их любовь к родной земле и готовность к самопожертвованию просто пронзили моё сердце.
Рекомендую любителям серьёзного психологического фэнтези. 

Грохот за спиной Эральд не воспринял, как выстрел — он даже успел удивиться, но удар в спину толкнул его вперёд, он сделал шаг и не удержался на ногах. И уже падая на алую ткань, Эральд понял, что кто-то всё-таки рискнул, кто-то нанял убийцу, и тот стреляет хорошо, и дышать больно, вдохнуть невозможно, но дар…королевский дар…  

Руки государя — руки целителя. 
Он раскрыл ладони, которые хотелось стиснуть в кулаки, и прижал их к промёрзшей брусчатке, которую ощущал под алым полотном — к Святой Земле, к своей Святой Земле…

«Умираю», — подумал Эральд — но тут что-то изменилось, и воздух сквозь пронзительную боль вошёл в лёгкие. Эральд закашлялся, чувствуя, как всё внутри просто в клочья рвётся — и Сэдрик, гладя его по лицу ледяной ладонью, прошептал:
— Только не кашляй, государь, пожалуйста, потерпи…
Какая разница, удивился Эральд, попытался вдохнуть — и вдохнул снова, хоть от режущей боли слёзы брызнули из глаз. И понял.
Они держали его. Их руки зажимали сквозную рану: Алвин — на спине, Джинера — на груди. Их руки держали в Эральде жизнь. Королевский дар.
Эральд чуть улыбнулся и слизнул кровь, текущую изо рта.

И всего в паре сотен шагов от них собор Святой Розы сиял насквозь, как керамический домик, в котором горит свеча, сиял так, что солнечный свет не мешал разглядеть это тихое сияние вернувшихся на Святую Землю добрых чудес. 
— Ты говоришь точь-в-точь как отец. — Она утерла слезу, скатившуюся по щеке. — Однажды он предложил ради меня остановить прилив. Предложил построить для меня дворец на дне морском. Он думал, что может решить все мои проблемы одним мановением руки.
— Ну и что в этом плохого?
Ее прекрасные, меняющие цвет глаза, казалось, хотят проникнуть мне в душу.
— Я думаю, ты поймешь, Перси. Думаю, ты достаточно любишь меня, чтобы понять. Если моя жизнь хоть чего-то стоит, я должна прожить ее сама. Я не могу позволить богу заботиться обо мне… или моем сыне. Я должна… черпать мужество в себе. Твой поиск напомнил мне об этом.
Приняв, наконец, решение накрутившая себя девушка сварливо ответила домовёнку:
— Да не трону я его, пусть живёт. Только вот, друг мой верный, если супруг мне изменит с какой-нибудь… дамой, ты превратишь эту лахудру в крысу!
— Да что ты, хозяйка! Мы не можем причинять вред человеку!
— Запомни, Кузя! Женщина, покусившаяся на женатого мужчину, определённо — крыса! Ты просто вернёшь ей её истинный облик. Это не вред — это мой приказ! Усёк?
— Да, хозяйка! Многого я ещё не знаю, учиться и учиться!